а д м и н и с т р а ц и я
Богдана КрыловаАлександр ИрбесезеСоня ПряниковаОля Киселёва

Марк Хоггарт
«Здраствуйте. Меня зовут Лизхен Херц, и вы должно быть совершенно не интересуетесь драконболом, если меня не знаете. Я играю за сборную мира и, несмотря на мою хрупкую внешность, задаю жару самим драконам. Я не люблю людей, а вот они меня почему-то любят. Мне больше по душе нечисть, с ними не надо притворятся. Люди, не знающие меня, совершенно не готовы к моим вспышкам ярости, гнева, раздражительности и они совершенно не верят, что в такой милой девочке может крыться такая сила. Помоги мне доказать, что они не правы, возьми своим персонажем...»
>>> читать далее
«...Дело в том, что почти все мои любимые отыгрыши так или иначе повязаны на мне. Ну, во-первых, до появления моторчика в груди Киселевой я больше всех играла и не скрываю этого. А во-вторых, самовлюбленность – неотъемлемая часть моего образа. В-третьих: да боже мой, будто вы сами любите чьи-то посты больше, чем свои собственные! Но все же пришлось взять себя в руки и успокоить тем, что обзор на мои шедевры обязательно сделает кто-нибудь другой, а сейчас настала пора открыть для себя что-то новое, заиметь по весне фаворитов, дать шанс молодежи…»
>>> читать дальше
Предвыборная компания Волосевича
Время: 25-30 апреля 2003 года.
События: Вильгельм Волосевич - потенциальный глава Магщества. В преддверии выборов он решает посетить Тибидохс: посмотреть что там, как там, ну, и конечно же, заполучить голоса уважаемых магов. В один прекрасный день в Тибидохсе приземляется десятки крутых летательных аппаратов - Вильгельм и его свита, состоящая только из уникумов и профессионалов. Но то ли все пошло не так, как задумывалось, то ли Волосевич и не собирался обойтись дружественным визитом, но через пару дней в Тибидохсе все стояло верх тормашками. Старые тайны раскрывались на перебой с новыми и с каждом часом становилось все ужасней, пока в один прекрасный момент...
» подробнее об эпизодах
эпизоды:
❈ I. Я - ЛИДЕР - Жора Жикин
❈ III. СОКАМЕРНИК ИСМЕНА - Вера Попугаева
❈ IV. С ГЛАЗ ДОЛОЙ - ИЗ СЕРДЦА ВОН - Александр Ирбесезе
КЛАДОИСКАТЕЛИ - Варвара Анисимова
Сказка ложь, да в ней намек - Екатерина Лоткова
Бриллианты - лучшие друзья зомби - Сара Мойдодырова
Они хотели тихий вечер, а не афтепати

Список Персонажей Сюжет Правила Шаблон Анкеты Список внешностей Ваши Вопросы FAQ по Антимиру Нужные Персонажи

«It's impossible!»«Им нужна магия, чтобы изменить мир»«Cтарые добрые злодеи»«Иди, я буду»

список способностейСписок учебных предметов\преподавателейРегистрация NPCЧасто задаваемые вопросы
Мы с нетерпением ждем в игре канонов. Да и вообще всех!





Моя мама - педагог, и она утверждает, что если не воспитать ребенка до пяти лет, то он уже никогда не состоится как ячейка социума. Не знаю, насколько права моя мама, ибо она женщина со странностями, однако если ее прогноз верен, то Кризис уже не спасти. Так что у вас есть выбор: крысой бежать с корабля или же представить себя Джонни Деппом из фильма "Что гложет Гилберта Грейпа?", Кризису достанется роль ребенка-дауна ДиКаприо - и наш двухчасовый фильм со странной драматургией оставит самый открытый в мире финал, что в случае Космоса Внутри лучшее решение.
Небольшое пояснение для политических активистов жмякай, шо смотришь

ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ" » Почерк Леонардо » колыбельная для Солнца


колыбельная для Солнца

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://savepic.org/2352080.jpg

Солнце, забудь обо всем,
я отменю все метеосводки.
хочешь, я буду беречь твой сон -
самый сладкий и самый короткий сон...

Название: Колыбельная для Солнца.
Участники: Оля Масленникова и Богдана Крылова.
Игровая реальность: Таня Гроттер.
Время: глубокая темная ночь, четвертый год обучения в Тибидохсе Крыловой и пятый - Оли Масленниковой.
Место: о. Буян, школа для трудновоспитуемых волшебников Тибидохс, жилой этаж, комната Б. Крыловой.
Аннотация: У тебя есть неизлечимая аллергия, а у нее - кошмары. Дане кошмары снятся каждую ночь, каждую темную ночь, когда она остается одна. Кошмары боятся других людей в постели, но только не ее. И сколько ни кричи, ни отбивайся и не просыпайся - они все равно вернутся. Ягге говорит, что это неизличимо и пожимает плечами, мол, бывает и хуже, Шурасик вообще слепой, а видишь - какой счастливый? Ягге молчит о том, что сны становятся сильнее каждую ночь, они забирают Крылову себе, что однажды она может не проснуться.
Однажды, когда не будет Оли.

МУЗЫКАЛЬНОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ

+2

2

колыбельная - без нее не то.

Оля вспоминала. Вспоминала, как это: жить там, за чертой. Там, где летающий журнал никогда не отвесит подзатыльник за вовремя не сделанное задание; там, где не живут русалки и домовые. Там, там, там. Где нет ни вчера, ни завтра - где одно большущее "сегодня" растянулось лет на сорок вперед. Апатия, кома, жизнь, забвение - у этого места тысячи имен. И в то же время ни одного. Потому что все это - вранье до кончиков пальцев. Потому что вся наша жизнь - сплошное вранье. Врут даже гарпии, тогда чего же можно ожидать от благороднейших волшебников? Кажется, что ничего хорошего (но и ничего плохого! Мы все-таки люди честные) пока не получилось. Но мы же постараемся, верно?
- Оль, ты чего? - чего же я? Ах да, точно, вроде бы и ничего. Просто гормональные сбои в погоде, испытание Теофедулия уже на носу (наверное, у него была красавица-жена и пары четыре ребятишек. А однажды они все так ему надоели, что он и придумал свое испытание. А кто не пройдет - превратится в жабу и будет доживать свой век в террариуме Тарарарха. На самом деле, Оля была вовсе и не против - питекантроп бы любил её, ласкал и кормил три раза в день отборными мошками. Он ведь всех любит, несчастный), переход в магспирантуру и поездка домой в Алешню на всё лето. Там здорово, честно. Но в гостях почему-то лучше.   
- Да нет, - пробурчала Масленникова из-за баррикады одеял (ночи-то нынче холодные), некстати вспомнив гороскоп, в который посвятила её сама Вий с экрана Лизиного зудильника. "Вас, хмырики мои ненаглядные, ждет сегодня страх-ужас-катастрофия, которая свалится на вашу головушку (хи-хи) в самый неожиданный момент. Открывайте зонтики и готовьтесь", - мерзко подхихикивая вещала Грызианна с небес её славы. День уже прошел - а ничего так и не случилось. А значит - неспроста. Такие гороскопы всегда сбываются, как ни крути. Так что лучше вообще не слушать, уши целей будут, - все хорошо. Давай спать. 
Когда не о чем говорить - говорят о погоде. Когда не знаешь, как начать разговор - говоришь "привет". Когда хочешь побыстрее закруглить разговор, говоришь - "Все хорошо. Не волнуйся". Хочешь обмануть самого себя. Убедиться, что все в порядке, что не хочется выть от тоски и рвать учебники на части. Понять, что ты - нормальный. Одинаковый. Такой же, как все. Не выделяйся из толпы - и волки-злые-языки тебя не тронут. Да и нужно ли это все?
Олейна покрепче завернулась в одеяла. У неё это хорошо получалось - натренировалась, что ли? Пуховая защита прильнула к Масленниковой, словно вторая кожа. И попробуй достучаться, если смелый. То ли вымерли такие (мамонты, что ли?), то ли стеснялись пока. Ну, да Оля и не унывала. Не нашенское это дело - нос вешать да сопли по батареям разматывать. Мы, если конечно, весь комплект алфавитных витаминов при нас, люди странные - чем больше горе, тем больше вызовем "пожарных-помощников". Ведь не барское это дело вникать во всякие психологические заморочки (особенно свои). Плюнул, дунул и растер. Умница моя, так и надо.
- Оль, ты спишь? - когда же она сама заснет? Масло недовольно заворочалась, пытаясь улечься поудобнее. Как это - поудобнее? Глупые, что ли? Поудобнее - это когда лежишь прямо напротив окна. Да так, что видишь искристые звездопады и озорные хвосты пролетающих мимо комет. Оля комнату специально выбирала - чтобы на самом высоте и непременно с кроватью напротив окна. Если бы Олейна смогла переродиться после жизни - она бы определенно стала птицей. Или, на худой конец, гарпией. Сумбурные мысли толкались и хаотично перескакивали. Оля уже ни о чем не думала. Оля - жила. А сердце мерно отмеряла шаг в такт с пульсирующем небом. Раз. Два. Раз. Два. 

Когда болят кости - это понятно. Это просто и даже немножечко смешно. Мы же сильные. Мы же стерпим. Но что делать, если болит душа?

Судорожный хрип. Дышать. Дышать. Как же это делается? Зачем все это? Как, кто, когда, - все вопросы отошли на второй план. Дышать. Научиться заново дышать. Прямо сейчас, слышишь. Помнишь, как ты это делала раньше? Вздох, выдох, вздох, выдох - ни шагу в сторону, в наказание - расстрел. Сердце колотилось, словно бешеное. Оля была в ловушке, напоминая загнанную мышь. Судорожно молотя руками, Олейна пыталась выбраться из одеял, наваленных непонятно как. Вздох. Выдох. Дышать. Рваться навстречу свежему воздуху. Что-то течет по щекам. Что-то соленое. Что же это? Зачем все это? Зачем куда-то рваться, бежать, спешить? Лечь прямо здесь и заснуть. Навсегда. Уйти за черту. Уйти к черту. Упрямое тело: сердце рвется, легкие трещат пополам, руки судорожно барахтаются.
Выпутавшись из ненавистных одеял, Олейна вспоминает. Вспоминает, как это: уметь дышать. Кто-то звал. Судорожно молил о помощи. Кто-то не смог проснуться. Не смог вылезти из их общего кошмара.
Время остановилось. Замерло истуканом и мешало пройти. Оля забыла обо всем. Она летела по коридорам замка беззвучным призраком - так быстро, как только могла. Никогда еще Масленникова не была так испугана. Успеть, успеть, успеть, - казалось, что это не человек мчится по замку, а всего лишь одна мысль. Успеть. Спасти. Понять.
Она себе никогда не простит, если не успеет. Она была обязана успеть.

Отредактировано Оля Масленникова (2011-09-23 23:02:11)

+4

3

You are not alone,
it took you far too long to see me

- Я не верю в Бога, - полуулыбается Дана и скептически приподнимает бровь. Она тихо освобождает  руку из его пальцев и вставляет ключ в дверь своей комнаты. У нее с этим юношей третье свидание, и Крылова все еще производит на него впечатление. Допустим, его зовут Миша. Или Паша. Нет, все-таки Миша. - Бога нет. Не потому, что я так хочу. Или он мне что-то сделал. Или это модно. Или я потеряла веру. Или кто-то мне сказал. Или мне приснилось. Просто его нет, Миша. Его нет.
  Миша смотрит на Дану взглядом, полным интереса, чем заставляет ее понять, что вот - он, на крючке, попался, она показала ему свою особенность, свое инакомыслие, свою исключительность, которой нет, но которую легко можно себе пририсовать, если ты достаточно наблюдателен. Миша теперь будет всю ночь думать о ней, а завтра соберется с мыслями и сделает что-нибудь как будто бы из ряда вон выходящее, но на самом деле ожидаемое и даже предусмотренное. Утром Дана сбегает к Оле или Яде, попросит научить целоваться. Или реагировать на неожиданные действия. И девушки, безусловно, дадут тысячи полезных советов. Но Миша, видимо, заинтригован настолько, что не хочет ждать до завтра, Миша излишне самоуверен, но Дана не зря подруга своей Оли, она знает, что можно позволить, а что - нет, Крылова смеется и прячется за дверь. - Спокойной ночи, Миша, - шепчет она из щелки и закрывает дверь уже на замок. После чего почти вприпрыжку бежит к зеркалу, посмотреться, увидеть горящие глаза - понять, что она красивая, что она была красивой, что в данный момент лучше нее нет никого. И зеркало дает ей эту возможность, возможность понять, что так и было: и глазища огромные светятся чуть-чуть нездоровым блеском, губы чуть подрагивают, на щеках - румянец, спина прямая и счастье, счастье. Такое счастье, когда тобой восхищаются.
  Птичкой порхает по комнате Богдана, окрыленная своим успехом, она находит себе тысячи дел: смыть косметику, развязать заклинанием шнурки на кедах, посмотреть зудильник, расчесать рыжие волосы, почитать любовный роман, сидя на табуретке, покрутить обруч (ну что вы, она ведь так потолстела с этих его подаренных шоколадок!). Девушка делает все, чтобы не засыпать. Она не спала толком уже четыре дня, она провела весь день на адреналине, она хочет спать, спать, от постели тонкий запах тепла, она мятая и свежая, Дана не любит заправлять за собой, Дана не умеет этого делать. Дана плохо спит больше двух лет. Ей важно проснуться, по сравнению с этой нуждой - важность заправления кровати встает на задний план. Зато менять постельное белье приходится чуть ли не каждый день. И стоять в очереди под душ - каждое утро. Потому что просыпается она промокшая до последней нитки. Ей никогда не бывает так страшно, как во снах.
  В конце концов, она устает бороться. Она натягивает пижаму, завязывает волосы в косу, смотрит на свое куда более потухшее отражение и просит:
- Помоги мне.
  Богдана накрывается одеялом по самый нос, сжимает и разжимает пальцы ног, прикидывает, сколько секунд осталось до того мгновения, когда он сомкнет глаза и не разомкнет их до следующего вскрика. Все эти секунды она, неверующая, будет молиться. Как молилась вчера. И, кажется, что всегда. Помогибожепомогибожепрошутебяпомогибожеспасименя. Спаси меня. Она напоминает себе безнадежно больного, который всю жизнь считал себя атеистом, потому что в глубоком маразматичном детстве Господь не исполнил желание - мама не купила велосипед. А потом врачи говорят, что, у тебя, больной, рак мозга, тебе остался год. Или даже меньше. И он начинает неистово молиться, выпрашивать у небес дни, шансы и надежды, любовь, спасение, прощение... И наступает темнота... И сложно раскрыть веки... Я не успела домолиться.
Вырывается неразборчивое, слезное и капризное:
- Спаси м...
  И она засыпает.
  В будущем, в медицинских картах пациентов с подобными заболеваниями будет отмечено, что люди, подверженные подобным болезням, засыпают вдвое или втрое быстрее, чем здоровые.

***
  Я не помню, сколько сижу здесь. Я не помню, сколько ночей прошло мимо, сколько зим пролетело. Я не помню, сколько людей здесь утонуло, я не помню, сколько туристов здесь побывало. Вокруг меня белый мир.
Передо мной черное озеро.
Я голая.
Я изношенная.
Я использованная и немного выкинутая.
Меня трогали все мужчины, что проходили мимо.
В меня плюнули все женщины, которые здесь бывали.
Ни один мальчишка не забыл кинуть в меня камнем.
Иногда я пыталась уползать, но ползать я могу только по периметру озера, и камни все равно меня достигали.
На огромных булыжниках чернеет моя кровь.
На моем теле повсюду отпечатки грязных мужских пальцев.
Последний раз я ела что-то выкинутое из проезжавшего по этой белизне автобуса.
Пила собственную кровь или пот.
Когда мне холодно, я кричу.
Когда мне жарко, я подползаю к озеру.
Когда мне не хватает человеческого тепла, я сама подползаю к мужчинам. Иногда они не проходят мимо меня неделями. Но человеческого тепла мне не хватает месяцами, поэтому я жду.
Они делают мне больно, так больно, что лучше камни, но зато от них тепло.
Меня так давно не обнимали.
Здесь тонуло множество самоубийц.
По ночам их души летают над озером. Они могут подлетать ко мне вплотную и хохотать. Но мне не страшно.
Потому что
в этом озере
где-то очень глубоко
лежит мое
сердце.
Поэтому я не могу далеко уползти. Я даже встать не могу - только ползать. И говорить тоже, только выть или кричать. По-моему, здесь нет Бога.
Приехал новый автобус. Или нет. Старый автобус. Экскурсовод показывает на меня пальцами, отмечая меня как главную достопримечательность этого озера. Кажется, он разрешает желающим кинуть в меня камнем, уверяя, что со мной ничего не случится.
Услышав его слова, я начинаю трястись и быстро-быстро ползу на животе ближе к сердцу, ближе к озеру. Это инстинкт самозащиты. Камни все равно достанут, но так мне будет казаться, что не очень больно.
Какие-то мальчишки уже хватают все, что попадается под руку, но я слышу женский вскрик. Злой, отчаянный вскрик. Я уже давно не понимаю всех вещей, всех слов, я знаю только слово "камень", я разбираю интонации. Но этот крик... Я пытаюсь оторвать руки от головы, но они намертво к ней прилипли, они боятся, что вот сейчас я взгляну на людей, и тогда кто-нибудь сломает нос, и будет нечем дышать. Я понимаю, что если мне сломают нос, мне будет нечем дышать. Потому что рот создан, чтобы я могла кричать.
Я заставляю себя убрать руки от головы только тогда, когда девушка осторожными шагами подходит ко мне.
Я отползаю еще ближе к озеру, но она ускоряет шаг. У нее развеваются белые волосы, но здесь никогда не было ветра. Она настигает меня быстро, она умеет ходить. Она хватает меня за плечо и что-то тихо шипит. Успока-а-аивает? Девушка садится рядом со мной на белый песок. Шипит что-то. Я начинаю поскуливать, показывая на шею. Там есть кровь, и она болит с вчерашней темноты. Я поскуливаю, объясняя ей, что она может бить меня, но только не по шее. Но она говорит голосом, который объясняет мне, что бить она не будет.
Я верю ей, потому что я ее где-то видела. Я ее где-то любила. Когда-то давно. Очень давно.
И я говорю еще одно слово, которое знаю. Я объясняю:
- Теплоооо. И кручу пальцами, показывая тепло.
У нее из глаз вода. У меня сердце в воде. А у нее из глаз вода.
Кажется, она видит, что у меня нет сердца. Увидела дырку у левой груди. И из глаз у нее полилось еще больше воды. И я понимаю, что тепло. Так тепло, что хватит на много-много месяцев.
И тогда у меня из глаз - вода. Много воды. И заболела дырка. Она снимает с себя что-то, накладывает мне на грязные плечи. Ее руки касаются моего лица, а потом губы.
Я хочу рассказать ей, что мое сердце на дне озера и что я не могу его достать, что отползти я тоже далеко не могу, но я помню только два слова: "камень" и "тепло". Поэтому я трогаю дырку грязными пальцами и показываю на воду. Я мычу - плохо.
Она подбирается поближе к воде.
Я пытаюсь ее удержать, оттянуть. Там ведь тонуло столько людей. Это озеро так любит людей, что затягивает их туда само.
Я оттягиваю и мычу - нельзя, нельзя! - но она смеется и отмахивается. Она говорит, что хочет вернуть мне мое сердце.
Она черпает воду руками. Она морщится.
А в это время кто-то кричит. Я недовольно оборачиваюсь. Я боюсь, что она сейчас уедет. И больше не тепло.
Я смотрю на этих людей и понимаю, что я ее не отдам.
И тут - вскрик. Всплеск.
Все как-то медленно.
Я оборачиваюсь и понимаю, что озеро забрало и Ее.
Я никогда так не кричала.
Я никогда так не кричала.
Я смотрю в его темную гладь, но ничего не вижу.
Только волны колыхаются.
И я думаю, что я прыгну туда за ней. Я не знаю, почему, но я.
Она пытается выбраться, я вижу ее пальцы. И я хватаюсь за них.
Или я ее вытяну, или я утону вместе с ней.
Больше - никак.
Дырка на левой груди шире, я тянусь, я хватаю ее руку, сначала одной, а потом ищу кисть, но меня не хватает.
Люди куда-то исчезают, исчезает все, но только не озеро, я ложусь на него грудью, я чувствую, как на дне что-то всколыхнулось и мощная, тугая боль поразила меня прямо в дыру. Вода как будто закричала, почти как я, и на поверхности показалось ее тело. Я тяну ее наверх, я вытаскиваю ее на берег, потому что она легкая, потому что все еще теплая, но вода все еще кричит, кричит по моей ране, и я даже не замечаю, как все становится черным.
Сердце нашло меня, я тону.
Я кричу.
Мне страшно.
Я вытащила тебя?
Ты жива?

+8

4

Шаг. Шаг. Шаг. Вздох. Шаг. Шаг. Шаг. Выдох. У меня нет времени. Прерывистое дыхание, глупые легкие, ненужное сердце и пустая голова - мне ничего не нужно. Мне нужно успеть.
Я - птица. И я лечу. И мне страшно. Я не успею. 
Я - раненная птица. Птица с одним крылом и половиной глаза. Но я - птица. А значит, я смогу. Долечу. Сумею. Спасу. Главное, дождись. Пожалуйста, дождись.
Я качусь кубарем с лестницы. Но мне не больно. Потому что больнее чем сейчас быть уже не может. Моя грудь жжется. Мне хочется разодрать пальцами все тело в клочья. Чтобы с него свисали рваные кровоточащие куски мяса, отвратительная кровь стекала неровными лужицами к моим грязным ногам, а комья кожи забились под ногти. Жжется мое сердце. Жжется место, где раньше было мое сердце. Кто-то похитил мое сердце. Если постучу по пустой груди, то я смогу различить глухой звук времени. Оно тикает: "Бом. Бом. Бом". Оно шелестит. Оно уходит из-под пальцев. Оно кончается.
Я кричу. Мне кажется, сейчас лопнут все стекла и проснутся титаны.
В глазах темнеет. Мне страшно. Мне пусто. Мне не по себе. Я не вижу, куда я стремлюсь. Я налетаю на все углы и комоды. Но мне не больно. Потому что мне кажется, что я умерла много-много лет назад. Моя боль замерзла. Она осталась там - за наваленными одеялами и под простыней. Если захочу, то я смогу отломить от себя палец. Потому что он - хрупкий, как лед. Он тает в моих объятьях. И мне жутко.
Здесь никого нет. Здесь только я. Мне надо бежать. Мне нужно вернуть свое сердце. Мне нужно спасти тебя. Мне нужно спасти нас
Я взбираюсь по лестнице. Я цепляюсь раненными пальцами за ступеньки и, стиснув зубы, взлетаю все выше. Я знаю - там, наверху, мое спасенье. Но от этого становится еще страшнее. Воздух больно бьет по моим легким. Ему тесно. Ему страшно. Я ему противна. Он шипит. Плюется. Он хочет вырваться. Он рвет меня изнутри. Ему нет до меня дела. Он тоже хочет успеть.
Я уже близко. Я чувствую. Оно это тоже чувствует. Оно зло кричит и пытается сделать мне больно. Тянет свои холодные пальцы к моему трусливому сердцу. Но у меня уже нет сердца. Оно разбилось от холода и страха. Птицам не нужны сердца. Птицам не нужна вода. Птицам нужен воздух.
Тысячи дверей. И все закрыты. Тысячи лабиринтов. И все в тупиках. Тысячи минотавров.
Я не знаю. Ничего не знаю. Я так устала. Ноги устали. Они подкашиваются, и я падаю на холодный пол. Оно довольно булькает и злобно хохочет. Время кончилось. Я проиграла. Я не успела. Я - умерла.
Я так устала. Мне так больно, что хочется кричать от злости. Я - отвратительная. Я пропахла злобой, страхом и ужасом. Я пропахла самой собой.
Я - птица. И мне страшно.
Я - раненная птица. Птица без крыльев и без глаз. Но я - птица. А значит, я смогу. Доползу. Дорвусь. Достучусь. Главное, дождись. Обязательно дождись.
Я вскакиваю с пола и бегу без оглядки. Я знаю куда бежать, и моя дырка в груди болит все сильнее. Я - одна сплошная дырка.
Я вижу тебя.
Я чувствую тебя.
Я спасла нас.

Я что-то кричу. Что-то мерзкое, темное и отвратительное. Я знаю, что я зову темноту. И она слушается. Перстень выплевывает тусклую, блеклую и неубедительную красную искру, и я вхожу, пятясь, в дверь. Потом мне будет
мерзко и отвратительно. Но сейчас мне все равно. Я почти успела. Я почти опоздала. Я должна узнать все сейчас же.
Грудь нестерпимо болит и жжется около дырки. Я точно знаю, что там пустота. Там - черная дыра. Там ничего нет.
Пальцы хрустят и трещат. Я точно знаю, что еще немного, и они сломаются.
Легкие болят. Я точно знаю, что еще чуть-чуть, и они разорвутся.
Но мне все равно. Потому что я вижу тебя. Я кидаюсь к тебе, резко обнимаю, и, прижав к себе, шепчу на ухо лишь одно: "Богдана, Богдана, Богдана, Богдана". Ты вся тонешь в моих слезах, в моем страхе и ужасе. Ты вся тонешь в моем тепле. Но я не знаю ничего этого. Я знаю лишь одно: "Богдана, Богдана, Богдана". Я так хочу, чтобы ты проснулась. Я так хочу, чтобы я проснулась. Так хочу.
Я потеряла счет времени. Я потеряла само время. Здесь есть только мы вдвоем. Я, ты и "Богдана, Богдана, Богдана". Я знаю, ты проснешься. Я знаю, ты чувствуешь меня и мое тепло, мой страх и ужас.
Я знаю, что ты найдешь мое сердце.
Сердце.

+1


Вы здесь » ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ" » Почерк Леонардо » колыбельная для Солнца


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC