а д м и н и с т р а ц и я
Богдана КрыловаАлександр ИрбесезеСоня ПряниковаОля Киселёва

Марк Хоггарт
«Здраствуйте. Меня зовут Лизхен Херц, и вы должно быть совершенно не интересуетесь драконболом, если меня не знаете. Я играю за сборную мира и, несмотря на мою хрупкую внешность, задаю жару самим драконам. Я не люблю людей, а вот они меня почему-то любят. Мне больше по душе нечисть, с ними не надо притворятся. Люди, не знающие меня, совершенно не готовы к моим вспышкам ярости, гнева, раздражительности и они совершенно не верят, что в такой милой девочке может крыться такая сила. Помоги мне доказать, что они не правы, возьми своим персонажем...»
>>> читать далее
«...Дело в том, что почти все мои любимые отыгрыши так или иначе повязаны на мне. Ну, во-первых, до появления моторчика в груди Киселевой я больше всех играла и не скрываю этого. А во-вторых, самовлюбленность – неотъемлемая часть моего образа. В-третьих: да боже мой, будто вы сами любите чьи-то посты больше, чем свои собственные! Но все же пришлось взять себя в руки и успокоить тем, что обзор на мои шедевры обязательно сделает кто-нибудь другой, а сейчас настала пора открыть для себя что-то новое, заиметь по весне фаворитов, дать шанс молодежи…»
>>> читать дальше
Предвыборная компания Волосевича
Время: 25-30 апреля 2003 года.
События: Вильгельм Волосевич - потенциальный глава Магщества. В преддверии выборов он решает посетить Тибидохс: посмотреть что там, как там, ну, и конечно же, заполучить голоса уважаемых магов. В один прекрасный день в Тибидохсе приземляется десятки крутых летательных аппаратов - Вильгельм и его свита, состоящая только из уникумов и профессионалов. Но то ли все пошло не так, как задумывалось, то ли Волосевич и не собирался обойтись дружественным визитом, но через пару дней в Тибидохсе все стояло верх тормашками. Старые тайны раскрывались на перебой с новыми и с каждом часом становилось все ужасней, пока в один прекрасный момент...
» подробнее об эпизодах
эпизоды:
❈ I. Я - ЛИДЕР - Жора Жикин
❈ III. СОКАМЕРНИК ИСМЕНА - Вера Попугаева
❈ IV. С ГЛАЗ ДОЛОЙ - ИЗ СЕРДЦА ВОН - Александр Ирбесезе
КЛАДОИСКАТЕЛИ - Варвара Анисимова
Сказка ложь, да в ней намек - Екатерина Лоткова
Бриллианты - лучшие друзья зомби - Сара Мойдодырова
Они хотели тихий вечер, а не афтепати

Список Персонажей Сюжет Правила Шаблон Анкеты Список внешностей Ваши Вопросы FAQ по Антимиру Нужные Персонажи

«It's impossible!»«Им нужна магия, чтобы изменить мир»«Cтарые добрые злодеи»«Иди, я буду»

список способностейСписок учебных предметов\преподавателейРегистрация NPCЧасто задаваемые вопросы
Мы с нетерпением ждем в игре канонов. Да и вообще всех!





Моя мама - педагог, и она утверждает, что если не воспитать ребенка до пяти лет, то он уже никогда не состоится как ячейка социума. Не знаю, насколько права моя мама, ибо она женщина со странностями, однако если ее прогноз верен, то Кризис уже не спасти. Так что у вас есть выбор: крысой бежать с корабля или же представить себя Джонни Деппом из фильма "Что гложет Гилберта Грейпа?", Кризису достанется роль ребенка-дауна ДиКаприо - и наш двухчасовый фильм со странной драматургией оставит самый открытый в мире финал, что в случае Космоса Внутри лучшее решение.
Небольшое пояснение для политических активистов жмякай, шо смотришь

ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



silence will fall

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://funkyimg.com/u2/265/595/Untitled-17.gif

название: silence will fall
участники: Саша и Лариса. Хуан да Мария (;
реальность: сны.
описание: Когда-то давным давно Саша приобрел интересненький экзепляр авторских сказок - открываешь книжку и ребенок уже спит, и снятся ребенку сказки, не иначе. Он так убаюкивал и Наденьку, и Ларочку, когда те были помладше, а теперь книжка просто лежала на полке. Однажды он совершил кощунство, описав свою теорию "тишины" на страничке Шарля Перро, прямо у Красной Шапочки на шапочке и теперь, когда срочно надо было убаюкать Лару, готов за это поплатиться.

Отредактировано Лариса Голубева (2010-11-14 18:42:14)

+1

2

Все ученики делятся на три группы. На тех, кто искренне не хочет учится, на тех, кто искренне ничего не понимает и на зануд, которые всё хотят и всё понимают. Школьная аксиома. Есть еще удачливые кретины, но их Сашка настолько не любит, что даже в свою теорию не вписал, хотя сам в школьные годы был скорее тем самым удачливым кретином, у которого всё всегда получается без особых усилий, чем занудой. Иногда эти две грани в его характере сталкивались. Так и появился всё-на-свете-знающий практикант Ирбесезе. Но не суть. Суть в том, что самой трудной для обучения категорией учеников остаётся та, где искренне непонимающие. Настолько искренне, настолько не понимают, что диву даёшься, а через пару личных консультаций с такими и сам перестаёшь понимать. Любой учитель готов опустить руки, пятый раз объясняя какую-то простецкую теорию, о которой миллиарды говорят «это же естественно», а вот этот вот овощ на против тебя, тупит глаза и говорит, что всё равно ничего не понял. О, в практике Александра были подобные случаи, но ему хватало терпения, чтобы не сорваться на бедном ребенке. Всё-таки Сашка человек добрый, да и обладает уникальной способностью – он может сделать понятным даже самое непонятное и даже самому непонимающему. Идеальный учитель. Только Сашка не хотел им быть.
Он никогда не пускал слюни по учительской участи и уж тем более по их зарплате, просто ну сошлось так, что он вдруг стал практикантом Ирбесезе, будущем преподавателем с большой буквы. Каждый год объяснять одно и тоже… Это же так грустно! Информацию, которая возможно когда-то приводила в восторг, а может перевернула весь твой мир, повторять снова и снова. Это как любимый фильм засмотренный до дыр – в конце концов он становится просто любимым, безо всяких восхитительных взглядов, удивленных вздохов и испуганных вздрагиваний, которые присуще лишь первым двум просмотрам. Это ли счастливая участь для человека, который с детства каждый день придумывает что-то  н о в о е? Нет, Сашу манили дальние горизонты; неисследованные, удивительные и  н о в ы е.
Именно о горизонтах думал Ирбесезе, опустив голову на стол и исподлобья наблюдая, как Ларочка непонимающими глазами уставилась в небольшой текст, который Саша дал ей, обещая, что он всё расставит по полочкам. Хоть Саша учить и не любил, но помочь кузене, попавшей в жуткий лабиринт бесполезной информации(по мнению Саши, школьная программа – скопище бесполезной информации) по теоретической магии, отказать не мог. Ну как же Ларисочка обойдётся без Сашечки в таком деле? Все эти исторические выписки, придуманные для того чтобы упростить понимание, но в итоге лишь осложняющие всё… Ирбесезе и сам недавно был учеником и больше всего на свете не любил теоретическую магию. Зачем теории, когда на практике всегда всё по другому? Саша из тех, кто считает, что заклинания надо учить применяя их на всех и вся, зелья - каждый день кормя всю семью новым варевом, а географию - лишь при помощи собственного опыта, то есть путешествий. Но школьная программа не разделяла взглядов Ирбесезе, за что Александр иногда подумывал реформировать её. Но вернемся к делу, а то замечтался наш будущий министр образования.
Кажется Саша уже потратил на Ларочку почти всю свою энергию, размахивая руками, взахлёб тороторя одно и тоже тысячи раз, рисуя и стирая диаграммы, таблицы, паучки… Он даже нарисовал настоящую картину, решив, что проблема может быть в том, что Риса не усваивает условных обозначений и ей нужен подробный рисунок. Увы, его творчество не дало результатов и Саша начал хвататься за свою голову чаще, чем делает это когда корпит над каким-нибудь проектом собственного сочинения. И вот, когда силы оставили его, он вручил Ларисочке листочек с небольшим текстом, написанном достаточно просто и важно, а сам разлёгся на столе, как ученик на первом уроке.
- К чертям, Лааар, - протянул он, - Солнце давно село, тебе давно пора спать. Воспитанные девочки давно уже видят двенадцатый сон в такое время, - он улыбнулся и схватился за листок, который Лара не хотела отпускать. Дёрнул раз, дёрнул два, - Риса-Риса, отпусти листочек. Мы с утра его прочтём, хорошо? – не хотя Ларочка отпустила листочек и Саша очень быстро запихнул его в самую гущу своих бумаг на столе, среди которых этот листок А4 был как иголка в стоге сена. Он был слегка зол из-за усталости и выместил всю злость на листочке, таким жестоким образом отправив его в небытие. Должно быть на этом его злость и закончилась, и усталость тоже, ибо усталость Сашка  испытывал исключительно только из-за однообразия мысли, а не от физического напряжения. Тихий час в Тибидохсе давно уже настал и Александр вовсе не собирался отпускать Лару бродить по ночному замку на свой страх и риск. Не впервой его родственницы засиживались у него допоздна, и каждый раз он с лёгкостью уступал им свою кровать, а сам в то время не спал, и занимался чем-то полезным и тихим, лишь бы не побеспокоить чей бы то не было тихий сон. Вот и сегодня он танцующими движениями проводил сонную Голубеву до кровати, разрешая спать в одежде. Он всё-таки не строгая мамаша, да и в одежде тоже удобно спать! Сашка и сам частенько засыпал так, в чём был, и с уверенностью может сказать, что когда спишь, не замечаешь в тёплой пижаме ли ты или в твёрдом смокинге. Хотя заснуть в смокинге куда хуже, чем заснуть в джинсах, к примеру. Поняв, что сейчас он сможет вернутся к той умопомрачительной раритетной книге, которую нашёл в архивах библиотеки, Сашка приободрился и уже не выглядел таким усталым. Сашка же батарейка и не абы какая, а Дьюраселл! Его энергии хватает на долгие месяцы без сна!
- Может тебе сказку на ночь почитать? – в шутку спросил он у Ларочки, но видя как та мается и ворочается(должно быть Риса не разделяла мнения Ирбесезе, что спать можно в чём угодно) понял, что сказал очень умную мысль. Была у Сашки книжечка – сборник сказок – заколдована так, что дети услышав первое слово сказки  мгновенно засыпают и видят сказку в своём сне. Помнится, он частенько так убаюкивал как и Ларочку, так и Наденьку, но в давние времена. Сашка всегда держал книжку в комнате, мало ли что могло произойти, а вещица очень даже ценная. И видите, пригодилась-таки! Всё так же пританцовывая и даже начиная что-то напевать себе под нос(раритетные книги приводили Сашку в восторг, а ту которую он нашёл он счел лучшей в своём роде и не мог остановится радоваться, как ребенок) он провальсировал, о нет, он просальсировал или отчачачачил, по комнате и с книжкой в руках сел на краешек кровати, где всё ворочалась Ларисочка.
- Слушай, - он наугад открыл страницу, - Красная шапочка! О, я так любил эту сказку, в детстве и так смеялся над развязкой! Мама говорила, что я псих, так как сказка драматическая, а я ничего не мог с собой поделать, говорящие шапочки с бабушками в животе волка приводили меня в необъяснимое отупение, и я смеялся пол часа без передышки! - Сашка с улыбкой уставился в поток, вспоминая те прекрасные мгновенья детства, когда мать искренне не понимала сына. Это всегда смешно, когда взрослая женщина не понимает маленького мальчика, не потому что он до жути умный, а потому что он просто ребенок со своим воображаемым миром, который никогда не поймёт женщина-реалистка, - Так вот, - он понял, что отвлёкся и начал рассказывать, - Жила-была маленькая девочка. Мать любила ее без памяти, а бабушка еще бо... – Ларочка уже спала, таково волшебное и стремительное свойство книги, – больше. О, люблю эту штуку! Столько лет прошло, а работает лучше прежнего! Ну ка, - он приблизился к лицу Ларочки и скривил странную рожу, издавая точно такие же странные звуки, - Похож на Пелменника? – но не один мускул на лице Лароисочки не дрогнул, - В глубоооком забытье, иначе бы точно рассмеялась.
Саша смотрел на Лару с таким воодушевлением, что войди кто в комнату точно не понял бы ситуации. Практикант Ирбесезе рассматривает девушку в своей кровати глубокой ночью, не смея даже моргнуть, а девушка «еле дышит». О, этот пошлый мир наверняка подумал что-то из ряда вон выходящее, когда в действительности Саша просто очень любил смотреть на спящие лица. Спокойные, ничем не потревоженные спящие лица. Да даже встревоженные кошмаром всё равно вызывали у него восторг. Но не тот восторг, который вызывала раритетная книга. Этот был таким тихим, совсем нежным. Он, наверное, смог бы смотреть на спящую Лару всю ночь, но нет, его ждёт его заветный приз – книга, которую он еще не читал. Он собирался было откинуть волшебные сказочки в сторону, но его заинтересовали каракули, выписанные чёрным по красному, у Красной Шапки на шапке то бишь. Он присмотрелся и с удивлением обнаружил, что это его собственный почерк датируемый на пятый курс его учёбы. Да это точно был тот корявый, косой, пухлый ученический почерк. И этим почерком Сашка когда-то давным-давно описал свою фантазию, сон, ничего научного в ней не было, лишь тезис без аргументов. Пустой звук. Тишина!

«У многих народов мира(большинство из которых давно не существует) ..как жестоко.. был свой ад. ..что за бред.. Он решительно отличался от всех тех «адов», о которых мы слышим сегодня. ..я увлекался религией?.. Никакого адского пламени, чертей и дьявола. ..я точно не был каким-нибудь там фанатиком?.. Лишь тишина. Всепоглощающая тишина. ..какая к чёрту тишина? ну и дурак я был!.. Всепоглощающая в прямом смысле слова. ..кажется, я забыл что-то важное.. Она поглощает любого в свои бездны, где нет ничего, кроме страха. ..что же я мог забыть?.. Это мир, ..чёрт! эту книгу нельзя читать слишком долго иначе она на.. откуда ..чинает действо.. нет ..вать на.. воз ..те.. вра ..бя.. та. ..самого!»
Александр Ирбесезе свалился с кровати вместе в книжкой, проваливаясь в беспробудный сон. Сон, который нельзя остановить, пока он не подходит к своему логическому концу.
***
«Итак, я сплю, я очень-очень сплю. И скорее всего я сплю во сне своей адской тишины. Тишина, которая поглощает всё вокруг. Как мило. Главное. Итак, главное не забыть, что я есть я и тогда всё будет в порядке», - Ирбесезе открыл глаза и осмотрелся. Вокруг бегали люди, мельтешили тут и там с расстроенными минами, - «Скорее всего, они расстроены из-за тишины. Скорее всего, да, смешно.  Я – монстр! Это я создал тишину! Ну, хоть хорошо, что здесь нет..» - Сашка увидел как к нему на встречу бежит Лара и слегка был обескуражен, - «Хорошо.. что.. здесь нет Марии? Что? Но она же здесь, тогда почему я думаю, что её тут нет? Глупости, сплошные глупости. Хуан, соберись, ведь вокруг творится такое! Надо остановить тишину. Надо закрыть её, спрятать, чтобы никто на свете никогда туда не угодил. Сосредоточься! Люди! Сосредоточься на людях! Я их единственный шанс. Что за сумасшедшая жизнь. Рождаешься простым мальчиком, Хуаном из провинции, а в конце концов от тебя зависят жизни людей!.. Будь спокоен, иначе паника распространится слишком быстро».
- Мария! Какие новости из сектора 6? Мне сообщили, что там был обвал? Это тишина или Хорхе опять хряпнул перед дежурством? – со спокойной улыбкой обратился Хуан к своей верной подруге, коллеге, спутнице и родственнице заодно. Хуан и Мария работали вместе, хотя скорее Мария работала, а Хуан просто думал, думал, какой работой занять всех остальных сегодня. Так казалось. Хуан же верил, что вскроем времени придумает, как вытащить всех из этого кошмара. Он действительно думал. Каждый день, час, минуту, секунду. Чтобы спасти всех своих близких, да и вообще всех. Ему было страшно просыпаться. Каждый день он думал, что этот последний. Каждый день, он думал, что может открыть глаза и понять, что находится.. нигде! Каждый день, он боялся любой новости, ибо среди них могла появится и та, которая бы оповестила, что кто-то из его близких угодил в тишину.  Мария! Ах, бедняжка Мария! Светлый лучик в этом ужасном мире. Если бы не она, Хуан давно бы сошёл с ума. Хуан хотел, чтобы она все время находилась рядом, но кто остановит неугомонную девчонку, которая не может сидеть на месте, когда вокруг такое? Да никто не может и все рискуют самым близким.

переборщил

Отредактировано Александр Ирбесезе (2010-11-28 23:23:00)

+3

3

[NIC]Мария Гарсия[/NIC][STA]how long are you gonna stay with me?[/STA][AVA]http://s6.uploads.ru/t/CkbYu.jpg[/AVA][SGN]http://s6.uploads.ru/aELCs.gif[/SGN]

Вы когда-нибудь встречали по-настоящему туго думающих детей? Их очень легко определить.  О таких родители говорят: «юный Ленин», «ребенок-индиго», «он вырастет гением, вот увидите!». Родители, конечно же, не ошибаются. Каждый ребенок по своему определению гений в какой-то узкой специальности, только эту специальность нужно найти (для этого и существуют, в принципе, психологи и социологи, разве нет?), но, увы, не каждый может себе это позволить, отдают детей заботливые, допустим, на карате или в хор, потому что там дешевле – пущай развивается всесторонне. Но речь сейчас идет не об этом.
Речь идет о Ларисе Голубевой, девочке, которую влюбленная мама в детстве называла «юной поэтессой», «маленькой принцессой», «любимой гениальной надеждой на будущее». Может быть, в четыре года девочка действительно потрясала родителей умением рассказывать стишки Агнии Барто, стоя на табуретке, но это было давно. Целых двенадцать лет назад, сейчас же у нее нет ровным счетом никаких способностей, даже магическая сила – и та чуть ли не самая слабая на всем Буяне. И ладно уж талант, Бог с ним, с этим талантом, но должна же быть у девочки любовь к учебе! Ведь нужно как-то выделяться, верно? Нет ее. Есть любовь к сказке, к лесу, к мифологическим существам, любовь к щавелю и фиолетовой квашеной капусте, любви к учебе нет. И прилежности тоже. Сталкиваясь с серьезным заклятием, которое на следующий день придется демонстрировать Великой Зуби, Ларочка бежит к Наде. Или к Жене. Или к Авроре. Или к Сашке. Или к Соне. Голубевой есть к кому бежать. Вот она бегает уже пять лет, не пытаясь просто сесть и выучить уроки самостоятельно. – Лень – страшный грех, - говорит себе Лариса, раскладывая на столе учебники, тетради и перья. А в следующий момент уже бежит кормить жар-птиц. Ей стыдно, очень стыдно, но ничего не попишешь. Отсутствие строгого отца в школе делает Ларису расхлябанной.
Но у девочки есть Сашка, вы не забыли? Саша Ирбесезе – практикант по магической географии, до невозможности импозантный мужчина с живыми глазами в возрасте двадцати шести лет, ее брат по совместительству, и голубая мечта всех девочек Тибидохса от пятнадцати и выше. Лариса их не винит и не издевается, она сознается себе, что, если бы Ирбесезе не был ее братом, она бы, пожалуй, сама бы в него влюбилась. Но дела ведь намного лучше, верно? Любить брата всем сердце и получать заботу в ответ – что может быть прекраснее? А ее характер так располагает к ласкам, Надя даже один разочек созналась, что хотела бы хоть раз оказаться на ее месте. Обидно только то, что к девочке набиваются в друзья мало знакомые девчонки, которые хотят, ээ, познакомиться с практикантом поближе. Эх, девочки! Посмотрела бы на вас Риса-Риса, если бы Сашка вдруг решился помочь вам с уроками!..
Нет, это, конечно, очень мило с его стороны. И Лариса сама его об этом просила, впервые полностью отдавая отчет своим действиям. Но у спокойного практиканта уже появились нотки усталости и раздражения в голосе, Ларочке страшно, что он вот-вот выйдет из себя. Сашка еще никогда не выходил из себя – поэтому и страшно, ну! Он рисует какие-то непонятные схемы, башенки и кружочки; нагромождение фигур, которое недавно казалось таким простым, становится непонятным вовсе, и Лариса выдаёт тихий усталый стон. Саша пристально смотрит на нее, его карие глаза кажутся больше из-за заметных синяков под глазами. Синяки не старят его, не портят лицо – просто они есть, они выделяют его глаза, они – минус его замечательной способности и не менее замечательной кузины, которая всё-таки имеет один талант, талант поедания умных мозгов.
- Прости меня, миленький-любименький, пожалуйста. - Лара тянет длинную руку к Сашкиным волосам, пытается потрепать их, но та устало обвисает. Ладонь скользнула по лицу и Ирбисезе и со стуком хлопнула по столу. – Когда ты объяснишь мне всё по кусочкам – я всё понимаю, и даже считаю это, ээ – как ты говоришь? – тривиальным, вот! Но потом ты складываешь кусочки в паззл, и в моей голове мозг уступает место каше.
Лариса стучит костяшками пальцев по лбу и упирается взглядом в стол. В это же время добрый Ирбесезе тоже решает не морочить себе голову и предлагает лечь спать. – О, какая хорошая идея! А то мне одной в свою комнату идти страшно. Да и нет там никого, совсем никого, спать страшно. Только пижаму надо взять, проводишь меня? Как без пижамы? Совсем, что ли, без пижамы? – Это самая большая детская мечта, наверное, улечься спать в чем есть, без пижамы и не чистив зубы, многие детишки так и норовят прошмыгнуть в кровать в уличной одежде, но бдительные матери ловят их на полпути и строгим голосом заставляют идти в ванную: чистить зубы, мыть с мылом лицо (в глаза же попадет!) и переодеваться в пижаму. С бегемотиками. Какие бегемотики, мама! Я же взрослый! Мне же уже девять! Юра Гагарин в девять лет уже строил козни фашистам, а я сплю в пижаме с бегемотиками! Но мамы неумолимы, и ты изо дня в день идешь одевать пижаму с бегемотиками, а потом этот ежевечерний ритуал превращается в привычку, и от нее уже ровным счетом никуда не деться. – Без пижамы так без пижамы.
Лариса ложится на постель Ирбесезе и улыбается благодарно, просовывая ноги под одеяло. Девочке мешают складки кофты и кнопки на задних карманах джинс, но она боится перечить брату, ерзает, чтобы улечься поудобнее, и возбужденно поддакивает: - Сказки! Как хорошо придумал! Сказки-сказочки! Я люблю, когда ты читаешь сказки, у тебя такой хороший голос для сказок, Саш, а еще я так быстро засыпаю, что – мне стыдно! – не помню почти ничего из того, что ты прочитал. С Женькой все наоборот: он пока читает - сам засыпает, и мне приходится вставать голыми ногами на холодный пол, убирать книжку на полку (а если за ней монстр?!), укладывать Женьку как маленького спать и уже допридумывать всё самой, эх. Сказка, ага! Спасибо, Сашка.
Чтобы слушать сказки, надо устроиться поудобнее, поэтому Лара снова ерзает. Поворачивается на левый бок, поворачивает подушку прохладной стороной и останавливается взглядом на руках брата. Уют.
Между тем, Сашка начинает читать. Веки тяжелеют… Погодите, ведь он только начал? Но нет, надо закрыть глаза и… Уснула!

***

- Мария! – строго окликнула Мария свое отражение  в зеркале. – Мария Луиса Карлос Анхель Рамон Гарсия! Что. Это?!
Аппетитные формы у лучшего агента по борьбе с Тишиной? Дьявол, что же делать? У агентов по борьбе с Тишиной должны быть впалые щеки, тощие ноги и руки, шесть кубиков пресса и маленькая грудь. Агенты по борьбе с Тишиной не должны быть девушками, Мария это знала и каждый день изнуряла себя, тренируясь с местным сенсеем. Мария хотела быть лучшей, Мария ничего не ела, Мария стала похожа на вешалку с серым цветом лица, и вскоре она уже не просто рядовой агент, которого можно посылать на убой в Тишину, Мария – гордость всей организации. Лучше нее только ее брат Хуан. Его голова, кажется, вмещает в себе Вселенную. Мария с детства верит, что если долго смотреть Хуану в глаза, то можно увидеть в зрачках мозг. - Он просвечивает, Хуан! – кричала восьмилетняя Мария своему тринадцатилетнему брату, а тот смеялся и просил не говорить глупости и перестать налегать на горбушки хлеба и капусту. – Больше никакого сельдерея, Гарсия. Конфеты, конфеты и только конфеты. В кого ты превратилась? Корова! Коровище!
Облегающие скафандры – главное проклятие всех космонавтов-экспедиторов, особенно девушек. На базе героев кормят, так сказать, на убой, пять раз в день. Да так вкусно, что порой оближешь губы, скажешь «была не была!» и идешь за добавкой. Это вам не школьная столовка, здесь работают серьезные люди, которые каждый день немного спасают свою Галактику. Округлые формы выглядели бы привлекательно на Земле в родной, пахнущей нескончаемой фиестой (фиеста пахнет особенно, неужели вы не знали?), Испании, а здесь один лишний килограмм может убить. Слабаков отправляют на Землю. Слабаков здесь нет.
Даже не стоит думать, что это обыкновенные женские заморочки, Мария действительно расстроилась, уперлась руками в бока и не сводила глаз с зеркального отражения, как будто могла испепелить себя взглядом. Задумалась, оцепенела, мысли постепенно улетали в совершенно другое направление. Например, вчера Педрита и Эмилиано отправились в Тишину, связь с ними прервалась на десятой минуте пребывания там. И до сих пор нет никаких вестей. Педрита и Эмилиано были братом и сестрой, как они с Хуаном, Педрита и Эмилиано были самыми веселыми ребятами во всем отделе, без них будет как-то нелепо и уже совсем не так. А Мария, хоть и не заведует кадрами, все же является лидером и показателем, на нее все будут смотреть, ее будут спрашивать. Мария. Что. Делать. Дальше?
От невеселых мыслей ее отвлек треск рации. Опомнившись, Мария поправила скафандр, смахнула слезу и взяла рацию в руку. – Отдел борьбы с Тишиной, Мария Гарсия. – Голос ее звучит деловито, пускай, немного надломлено. Со своими коллегами девушка всегда держится просто, хоть правила связи никто не отменял, но иронично. И плевать ей, что большинство сотрудников старше ее лет на семь-десять. – О, Мигель, пупсик. Как твоя мамочка? – Услышав ответ, Мария растерялась. – Передавай ей от меня привет и пусть не переживает, ты приедешь живым и здоровым. Привезешь в подарок Тишину в баночке, я обещаю. Ладно, чего там? Тишина как себя ведет? А кто у главного компьютера? Подожди-подожди, кто ушел в Тишину? СОФИЯ? Вы с ума там посходили? Кто дал вам такие указания? У нас пропали Педрита  и Эмилиано, у нас нет необходимой подготовки и экипировки, а вы убиваете лучших кадров! -  Сердце ёкнуло и упало в глухую пустоту, сопровождая свое падение тупой болью во всем теле. София ушла в Тишину. София не вернется. София Сaнчез через неделю дoлжнa былa стaть Сoфией Гaрсия. – Ей былo двaдцaть три. Вы идиoты, вы гребaные идиoты. Сoедини меня с глaвным кoмпьютерoм и – oтбoй.
Oнa пoвернулaсь и пoшлa в гoстиную, oткудa был слышен гoлoс Хуaнa, бaлaгурa и счaстливейшегo челoвекa нa бoрту. Нaд егo гoлoвoй сейчaс тoчнo гoрелa лaмпoчкa, вырaбaтывaющaя электричествo, стoлькo мыслей! Oн пoвернулся к ней спoкoйнo и рaдoстнo улыбнулся, спрoсил прo сектoр-6. – Не oбвaл. Мaленькaя непoгoдa зa бoртoм. Все oбoшлoсь.
Мaрия селa нa дивaн, выпрямилa спину, зaкрылa глaзa. Хуaн стoял прямo зa ней, oн был рaсслaблен и счaстлив, несмoтря нa невзгoды. Кaк ему сooбщить? Кaкие нaйти слoвa? Интoнaция - кaкaя oнa дoлжнa быть? Скoлькo времени пoнaдoбится, чтoбы сoбрaться? Дaвaй сейчaс! – Хуaн… - Мaрия пoвернулaсь к нему, и гoрячие слёзы, слёзы oтчaяния, непoнимaя и oсoзнaния oднoвременнo хлынули из ее глaз. - Сoфия ушлa в Тишину.

Отредактировано Лариса Голубева (2011-01-26 23:43:06)

+3

4

«Вот так рушатся планеты… Если в детстве вы читали научную фантастику, то вы должно быть представляли, как и я, взрывы, хаос, разрушения! Но ничего этого нет. Мы тут даже не кричим. Всё происходит в гробовой тишине. Человек за человеком, корпус за корпусом… Они просто уходят в Тишину и больше никогда не возвращаются. Это как игра в прятки, в которой никто никогда так и не будет найден.
Наша Тишина не дает нам покоя. Не успокаивает, не дает отдохнуть. Посмотрите, какие все вокруг.. тихие. Это конец света, чёрт побери! Самое время орать не жалея голоса, но нет. Эти люди не издают ни одного лишнего звука. Иногда мне даже кажется что всё вокруг замедленное (я уверен, это от недосыпа). Добавляет трагизма ситуации. Но ведь на самом деле все в панике, в панике, панике!... Но вы только посмотрите на них… они же молчат! Никто не плачет по пропавшим, не всхлипывает по своей участи, даже нервно по столу никто не стучит… Потому что мы притаились? Да, скорее всего мы действительно притаились тут, среди незримых руин и ждём, когда же Тишина заберет нас. Это вопрос времени.
Но мы не отчаиваемся. Тут нет сумасшедших Рима, прячущихся в бочке, голося по всем сторонам, что сегодня апокалипсис. Тут нет хиппарей, которые хотят совершить как можно больше грехов, раз уж они все равно скоро сдохнут. Тут все верят, что могут спастись. Во многом благодаря мне. Мы пытаемся что-то сделать, но всё тщетно. Ну, по крайней мере, когда мы сгинем, никто не скажет, что мы бездействовали. У нас есть ради чего жить, не подумайте, даже это небольшое оставшееся нам время. У меня есть Софи. У меня есть Мария. Да в общем и все остальные, оставшиеся тут с нами. Никто из них не должен знать, насколько же мы тут обречены. Я этому гарантия. Я всё пытаюсь утаить от них. Моих любимых обреченных. А сам уже не спал три дня. Три из одиннадцати допустимых. Вы знали? Я отлично знаю все стадии бессоницы. Первый день - активность, третий - смертельная усталость, пятый - безразличность и галлюцинации, одинадцатый - смерть.
Ах, Мария, мой лучик небесный в месте, где уже и солнца так такового нет. Я отвлёкся на мгновение от всех моих любимых обреченных и сконцентрировал всё своё внимание на её лице. Мне хотелось заключить её в объятья, заболтать до такой степени, чтобы её милая головушка забыла на мгновенье о Тишине, но я не могу так поступить с собой. Я эгоист в какой-то мере. Я не хочу брать на себя вину забвенья, вину, которую лишь в конец отчаявшиеся берут на себя. Поэтому всё, что я мог сказать было столько же сухо, как и все остальные мои  фразы сегодня. Какая мне разница до корпусов, до этих безобидных обвалов? Они - лишь груда металла, к которым Тишина подступила настолько близко, что мы закрыли их. Я улыбался в ответ. Я был готов ответить улыбкой на любую новость, пока это не переступало граней приличия. Если она скажет о смерти нашего знакомого, было бы грубо улыбаться».

Хуан еще не знал, что его ждёт. Он смотрел на Марию без малейшей догадки о том, что она сейчас скажет, ни напрягал ни одну извилину своего мозга, потому что просто напросто устал думать. Только дураки думать не устают. А Хуан вовсе не дурак, хотя не проявил в этой ситуации ни капли проницательности, ни капли ума.
Почему мы перешли непосредственно с истории из уст персонажа к авторскому повествованию? Потому что в дальнейшем Хуан теряет возможность говорить и думать и, соответственно, рассказывать свою историю. А всё из-за каких-то неуверенных слов.
Хуaн… Сoфия ушлa в Тишину, - а Хауан Гарсия так и остался стоять с улыбкой до ушей. Но дело было не в том, что это его позабавило. Дело было в том, что Хуан замер. Настолько неожиданно, настолько сильно, что не мог убрать даже грубую улыбку с лица. Какие-то мгновения он просто стоял. Обрабатывал информацию. Знаете, будто ему сказали что-то абсолютно нереальное, но очень реально звучащее: ему приходилось бороться с самим с собой, с равными друг другу противоречиями.

И вот, он понял. Уголки губ поползли вниз, взгляд стал совсем пустым, будто Хуан в мире природе занимал место рядом с подорожником. И с таким видом он простоял секунд пять. Очень долгих пять секунд, которые посвятил полностью своей Софи. Софи, Софи, Софи! Он не мог её потерять! Она не могла уйти в Тишину! Она не могла так поступить с ним! Хуану хотелось плакать. Рыдать как последней размазне, потому что он  потерял последнее, что у него было. И ему было уже начхать на, как он сам их называл, своих любимых обреченных. Он вдруг решил, что во всём этом нет никакого смысла. Потому что они уже не смогут никого вернуть, даже если выживут сами и все, абсолютно все, кто был в этом месте, даже спасясь, не смогут жить дальше, каждый день вспоминая лицо любимых, которых потеряли здесь. Софи. Единственная в своём роде. Единственная женщина, которая могла заставить Хуана спать в этом месте, могла уговорить его что-то съесть, даже если комок в горло не лез от горечи утраты одного или другого сотрудника. Даже Мария не имела такого влияния. Мария была сестричкой, которую хотелось оберегать, с которой хотелось смеяться, но когда что-то случалось, Мария не могла вывести Хуана из состояния аффекта. Это могла только Софи. Хуан думал, что же ему теперь, чёрт побери, делать? Он не мог жить дальше и уж тем более не мог умереть. Софи ушла в Тишину. Это страшно и необратимо. Будто весь воздух высосали и Хуан начинает задыхаться. Он и вправду не дышал. Он не хотел дышать. Он только и мог, что думать о своей дорогой Софи, в эгоизме жалеть самого себя, какой он несчастный потерял всё, в отчаянье пожелать, что прямо сейчас, на этом самом месте, всё будет законченно. И на все это Хуану хватило пяти секунд.

- Как? – отрезал он полуплаксивым голосом. Его брови поползли вверх и выглядел он воистину несчастным. Но больше всего на свете ему было жаль Марию. Ему что? Ему уже все равно, жизнь кончена, а Мария.. У Марии всё впереди. И она страдает видя Хуана в таком состоянии.
- Как? – повторил он и в его глазах начали скапливаться слёзы. А он-то думал, что у него обезвоживание. Его взгляд вернулся из пустоты и уставился на Марию. Он смотрел на неё так пристально и даже жадно, будто она единственное, что держало его в этом мире. Нет, плакать при Марии он не желал.
Он хлюпнул носом, протёр грязным рукавом глаза:
- Как такое могло произойти? – спросил он, будто в пустоту. Он действительно не понимал. Как её могли отпустить? Неужели никто и не подумал о мести раздасованного Гарсия? Неужели все решили, что он нормально и спокойно к этому отнесется? Люди уходили в Тишину. С этим приходилось мирится. Но мириться с уходом Софи?! Нет, это выше сил Хуана. А что же в его власти? Что он может сделать? Зачем ему это делать? Он всё потерял. Всё. Из Тишины никто не возвращался. Никто и никогда. Это статистика. И сколько бы Хуан не думал, он не мог доказать, что из Тишины выйти можно. Только что та…
Та теория больше похожая на сказку, которую он обдумывал не первый месяц. Сердце билось бешено. Сердце разрывалось на части. А мозг сказал: «Идиот, я с тобой не дружу. Прощай!». А Сашка так стремительно менялся на глазах у Марии, что было явно – он сходит с ума. Он схватился за голову и начал ходить туда сюда. Он думал о вечном, в какой-то мере. Быть или не быть? А к чертям. Наш Хуан не Гамлет, он не морозится пол пьесы.
- Я иду за ней, - бешено дыша произнес Хуан, смотря прямо Марии в глаза. Она могла его не пустить. Это в её силах. Он остался бы. Ради неё. Потому что процент вернутся  милипиздрический, извините-извините. Но Мария не остановит его. Он верил. Он надеялся и умолял взглядом отпустить его. Даже помочь.

+1

5

Давайте делать просто тишину,
Мы слишком любим собственные речи,
И из-за них не слышно никому
Своих друзей на самой близкой встрече,
Давайте делать просто тишину.
[NIC]Мария Гарсия[/NIC][STA]how long are you gonna stay with me?[/STA][AVA]http://s6.uploads.ru/t/CkbYu.jpg[/AVA][SGN]http://s6.uploads.ru/aELCs.gif[/SGN]


     Мария безотрывно смотрела на брата, чувствуя, как во взгляде ее копятся слёзы. Его боль глухо перекатывалась по ее опустевшей грудной клетке, равно как и его вопросы; как они могли отпустить Софи? Ее взъерошенный, вечно бодрствующий и активный старший брат и сейчас не выглядел умершим, он просвечивал горечью, так что воздух вокруг стал горьким. Капитан Гарсия отвела взгляд наверх, тщетно стараясь влить слёзы обратно, и хлюпнула носом. – Мне не сообщили, - севшим голосом ответила Мария. – Прости. – Старший брат и она всегда были командой, с детства, они никогда не ссорились и вели себя немножко официально и по-деловому, так, что даже их мать удивлялась и смеялась, ведь их взаимообожание было очевидно. Затем у повзрослевшего Хуана появилась Софи, а у Марии так любимых людей не прибавилось. Нет, конечно, молодая капитанша была любимицей команды, да и с Софи они на удивление быстро нашли общий язык, но по сути никого, кроме брата, у Гарсии как не было – так и нет. Теперь придется прощаться и с ним?

      Больше всего на свете хотелось отдать обратный его мольбе приказ (работа Хуана была опаснее и труднее, но фактически – Мария была старшей по званию, что нередко являлось поводом для шуток в их безалаберной команде)  и оставить брата себе. Улететь, спастись, не вспоминать. Но если Мария и верила во что-то, то только в настоящую любовь. Слёзы уже начали течь по её щекам, когда она эхом отозвалась на слова Хуана: - Иди за ней.

      Мария просто стояла, руки по швам, взгляд опущен в пол. Она не плакала с пятнадцати лет, привыкнув использовать внутреннюю влагу лишь по назначению. Как правило, девушка не стыдилась своих эмоций, но сейчас чувствовала себя не Марией Гарсией, а расползающейся оболочкой, что вкупе с ее неожиданно пополневшим телом вполне себе имело смысл. Когда девушка вновь подняла глаза, то от горя едва могла говорить. Она ухватилась за руки брата, которого – она знала это наверняка – видела в последний раз и не знала, как проститься. – Я буду у рации! – пообещала она. – Всегда. Честное слово – каждую минуту! Если ты заметишь что-то, объявляй, не бойся, что никто не ответит. И если тебе вдруг станет одиноко… - она сжала руки Хуана, предупреждая вопросы о чистоте эфира. – …я всегда тебе отвечу.

     Голос Марии оборвался также, как обрывается жизнь тех, кто уходит в Тишину.

братец!

Рубрика: Моня отдает многолетние долги. Продолжаем радовать близких. Коротко, зато по существу.) И в качестве эпиграфа "Сплин - Давайте делать паузы в словах".

Отредактировано Лариса Голубева (2013-12-14 01:49:33)

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC