а д м и н и с т р а ц и я
Богдана КрыловаАлександр ИрбесезеСоня ПряниковаОля Киселёва

Марк Хоггарт
«Здраствуйте. Меня зовут Лизхен Херц, и вы должно быть совершенно не интересуетесь драконболом, если меня не знаете. Я играю за сборную мира и, несмотря на мою хрупкую внешность, задаю жару самим драконам. Я не люблю людей, а вот они меня почему-то любят. Мне больше по душе нечисть, с ними не надо притворятся. Люди, не знающие меня, совершенно не готовы к моим вспышкам ярости, гнева, раздражительности и они совершенно не верят, что в такой милой девочке может крыться такая сила. Помоги мне доказать, что они не правы, возьми своим персонажем...»
>>> читать далее
«...Дело в том, что почти все мои любимые отыгрыши так или иначе повязаны на мне. Ну, во-первых, до появления моторчика в груди Киселевой я больше всех играла и не скрываю этого. А во-вторых, самовлюбленность – неотъемлемая часть моего образа. В-третьих: да боже мой, будто вы сами любите чьи-то посты больше, чем свои собственные! Но все же пришлось взять себя в руки и успокоить тем, что обзор на мои шедевры обязательно сделает кто-нибудь другой, а сейчас настала пора открыть для себя что-то новое, заиметь по весне фаворитов, дать шанс молодежи…»
>>> читать дальше
Предвыборная компания Волосевича
Время: 25-30 апреля 2003 года.
События: Вильгельм Волосевич - потенциальный глава Магщества. В преддверии выборов он решает посетить Тибидохс: посмотреть что там, как там, ну, и конечно же, заполучить голоса уважаемых магов. В один прекрасный день в Тибидохсе приземляется десятки крутых летательных аппаратов - Вильгельм и его свита, состоящая только из уникумов и профессионалов. Но то ли все пошло не так, как задумывалось, то ли Волосевич и не собирался обойтись дружественным визитом, но через пару дней в Тибидохсе все стояло верх тормашками. Старые тайны раскрывались на перебой с новыми и с каждом часом становилось все ужасней, пока в один прекрасный момент...
» подробнее об эпизодах
эпизоды:
❈ I. Я - ЛИДЕР - Жора Жикин
❈ III. СОКАМЕРНИК ИСМЕНА - Вера Попугаева
❈ IV. С ГЛАЗ ДОЛОЙ - ИЗ СЕРДЦА ВОН - Александр Ирбесезе
КЛАДОИСКАТЕЛИ - Варвара Анисимова
Сказка ложь, да в ней намек - Екатерина Лоткова
Бриллианты - лучшие друзья зомби - Сара Мойдодырова
Они хотели тихий вечер, а не афтепати

Список Персонажей Сюжет Правила Шаблон Анкеты Список внешностей Ваши Вопросы FAQ по Антимиру Нужные Персонажи

«It's impossible!»«Им нужна магия, чтобы изменить мир»«Cтарые добрые злодеи»«Иди, я буду»

список способностейСписок учебных предметов\преподавателейРегистрация NPCЧасто задаваемые вопросы
Мы с нетерпением ждем в игре канонов. Да и вообще всех!





Моя мама - педагог, и она утверждает, что если не воспитать ребенка до пяти лет, то он уже никогда не состоится как ячейка социума. Не знаю, насколько права моя мама, ибо она женщина со странностями, однако если ее прогноз верен, то Кризис уже не спасти. Так что у вас есть выбор: крысой бежать с корабля или же представить себя Джонни Деппом из фильма "Что гложет Гилберта Грейпа?", Кризису достанется роль ребенка-дауна ДиКаприо - и наш двухчасовый фильм со странной драматургией оставит самый открытый в мире финал, что в случае Космоса Внутри лучшее решение.
Небольшое пояснение для политических активистов жмякай, шо смотришь

ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ" » Галлифрей » А sheep in wolf's clothing.


А sheep in wolf's clothing.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://sc.uploads.ru/t/JFPXp.png

А sheep in wolf's clothing.

Участники: Алина Оближи энд Горре Партер
Время: Поздний вечер родом из такого прошлого, которое очень хотелось бы позабыть, ан нет, не выходит.
Погода: Апрельский ветерок нежно треплет ветви многовековых деревьев; холодно, темно и мерзко.
Описание: Как думаешь, жертвами рождаются или становятся по воле его Величества Случая?
Можешь, не отвечать, мне наплевать на твои мысли.
Я узнал тебя сразу. По нервному изгибу брови, по тонким запястьям, по сладковатому запаху страха. Идеальная добыча.
И вдобавок ко всему – полезная.
Как можно такую отпустить, не поиграв в нее как следует?
Иногда поражаюсь, насколько я везучий – Судьба сама подкладывает мне в рукава таких козырей, как ты.
Было бы глупо не воспользоваться фартом.
Однако, не буду  раскрывать все тайны – ты сама  узнаешь в конце.
Не нужно быть связанной веревками и прикованной к батарее, чтобы потерять свободу.
Понимаешь?
Ха!
Наверняка, ты сейчас ни черта не понимаешь, и от этого еще интереснее.
А что если твой следующий вдох зависит не от тебя?
Боишься?
Это делает тебя такой беззащитной и послушной.
Пожалуй, это будет веселая игра.

+2

2


     Прогресс заключался хотя бы в том, что по дороге к дому цепенящего ужаса Алина не испытывала. Друг, как она его называла, предупреждал, что придется иметь дело с огромным дворцом, населенным массой людей, но особняк хоть и возвышался величественно, но был вовсе не так велик, как представляла его Оближи. Вдобавок ко всему дом был белым – совсем удивительные цвета для их мира.
      Через массивные ворота девушку пропустили сразу – наверняка заслуга платья, его мне подарил Горре! Он еще тогда улыбнулся – своей кривой, но какая разница – и сказал, что платье такое же, какое носила бы дочь министра. Алина уверена, что Партер имел в виду не только то, что он называл Миссией. Наверное, он еще сказал, что она красивая. А кому еще сказать? Продавщицы овощей обычно молчат.
       Сонный охранник, всего два часа как заступивший на ночную смену, включил и выключил свет в ее честь. Это тоже приятно. Но немножко страшно! Когда Алина еще в самом начале вела себя дурно, Горре закрывал ее в сарае, который он сам называл гаражом, и включал-выключал свет, включал-выключал, включал-выключал. Еще смеялся за дверью и говорил, что это полезно для того, чтобы научиться быть послушной. Он был прав, но Оближи все равно часто думает, что не очень…
      Дальше было совсем просто – от ворот до дома больше не встречалось никаких препятствий, лишь идеально ровная и широкая дорога, выложенная гравием и приятно хрустящая под ногами. Дома у Партера хрустели лишь тараканы под ботинком хозяина. По левую и правую руки раскидывались совсем молодые деревца. Этот двор вообще производил впечатление молодости, не предвещал ничего плохого.
     Но и воздушная худая Алина Оближи в белом платьице и белой курточке, с раскиданными по плечам волосами, поднимаясь по бесконечным ступенькам, была уверена, что ее появление не может предвещать ничего плохого. Ведь всё, чему научил ее Партер, было хорошо: послушание, помощь, понимание. Он говорил: я твой Друг, ты должна меня понимать. Иначе у нас ничего не получится. И снова был прав! Удивительный Друг. Пожалуй, в нем было что-то надрывное и пугающее, но человек, который так болеет за свой мир и хочет изменить его к лучшему – не может быть другим. А когда Алина, схлопотав очередной неожиданный удар поддых, жалобно ревела у себя в сарае, он приходил к ней с чаем и убеждал, что еще мягок, а вот Олегсий Повальный… тот да.

     О том, что будет дальше, Оближи ничего толком и не знала. Друг объявил, что если она будет хорошей актрисой, то мир станет светлее на одного министра, а Алине присвоится священное звание – Дитя Революции. Нет ничего лучше, чем засыпать как Алина, а просыпаться как Дитя Революции. Но они не будут никого обижать!
— Я совсем не та, кем была год назад, — думает Алина, нажимая на дверной звонок. — Но это, наверное, хорошо. Горре говорит, что хорошо… И что такие, кем я была, не выживают.
     Психопата Партера Оближи считала лучшим своим другом, что было довольно предсказуемо, если учитывать, что на нем начинался и заканчивался ее сильно сузившийся мир. Впрочем, не так давно Горре, убедившись, что теперь девушка не сбежит, начал отпускать ее в магазин за овощами: еще один плюс его заключался в том, что он вел здоровый образ жизни и обожал животных.
      Размышлениями о Горре Алина абстрагировалась от внешнего мира, который уже год как был ей не чужд, но невоспринимаем. Всё, что происходило дальше ее «гаража», Оближи узнавала лишь по обрывкам газет, сжигаемых в печи Отцом Революции. Он себе это имя присвоил еще до начала каких-либо миссий.

     Дверь открывается… Оближи предупреждали, что дверь может открыть охранник, экономка, прислуга или кто-то, кого она и вовсе не ожидает увидеть, но на пороге стоял сам хозяин дома, министр. Седой, усталый, красивый и очень худой. Худобой и сединой он напомнил Алине ее же отца, и она уже было оступилась назад, как вдруг спину ее пронзил невидимый остальному миру синий, колючий глаз. Да и министр вдруг помягчел в чертах и воскликнул:
    — Дина!
Надо было бы ему поддакнуть, но Алина почему-то молчала, опустив голову.
     — Ты вернулась!
     — Пришла вот.
Вряд ли Друг вручит Оближи премию за лучшую женскую роль, но очень сложно обманывать того, кто так искренне радуется тому, что она вернулась, даже если и назвал Диной. Горре не радуется, когда я возвращаюсь. Дина – Алина, у нас с его дочерью даже имена похожи.
    — И в этом платье! Летнем! — потрясенно охает он, и Алине становится ужасно жаль себя – ведь это она, она! – она ходит по улицам в летнем платье по улицам, чтобы заслужить себе звание Дитя Революции. Или хотя бы сон в лежачем положении. Министр, оказавшийся заботливейшим папочкой, заводит ее за плечи в дом и включает свет. Алина еще некоторое время прячет лицо, чтобы побыть дочерью министра – Диной, которая куда-то ушла, но замерзла и вернулась. Однако пронзительный взгляд мужчины заставляет ее таки поднять голову. Из правого глаза характерно течет слеза, Партер обязательно оценит этот момент, особенно если не узнает, что это вовсе не вживание в роль, а жалость к себе.
     Лицо министра не становится ни злым, ни огорченным, но оно начинает выражать еще больше усталости. Алину готовили и к агрессии, и к огорчению, и даже к попытки вывести ее за порог армией людей, но на усталость девушка не знала как реагировать. Поэтому она просто стояла и включенный свет заставлял ее чувствовать себя голой, почти порочной, вовсе не ребенком революции.

     — Вы не моя дочь, — констатирует факт министр и снова проходит к двери, но уже открывает ее. Для Алины, вестимо. В его движениях столько власти, что министру даже не нужно делать приглашающий жест рукой. У Алины есть несколько секунд, чтобы остаться.
     — Я не ваша дочь, но к вашей дочери, – Алина делает попытку расслабленно хихикнуть – когда-то, много жизней назад, еще в школе смех помогал ей заводить знакомства. Однажды улыбнувшись Снежкину, она лишилась родителей. — Она давно не появлялась…
      Где? От волнения она забыла всё, что учила об этой семье.  Министру, судя по выражению его лица, тоже крайне интересно узнать, где же так давно не появлялась Дина-летнее платьице. Оближи силится вспомнить, чем же занимается Дина, но перед глазами стоит Горре. Горре держит в руках веревку. Горре говорит: «Алина, я так расстроен. Разве мы не друзья?».
      Лучшие. Лучшие друзья!
      Остается один вариант.
Оближи начинает реветь.
      — Давно! Не появлялась… А я не могу… У ворот два дня ждала. Но я же ничего не сделала. Она не приходит из-за меня? Вы что-нибудь знаете? — Дитя Революции хватается за министра и принимает тонущий вид. — Я ничего не хочу! Только поговорить. Ну пожалуйста.

      …И вот они уже сидят за столом в большой, светлой гостиной. Министр предусмотрительно сел за другой конец бесконечно длинного стола, чтобы нечаянно не попасть под новый этап истерики, которой уже, разумеется, не будет – ведь Алина своего достигла. На данном этапе остается лишь одно: достать лекарство и положить ему в чай, но всё вокруг большое, яркое и давящее на сознание. Одна эта комната размером с четыре сарая, в которых могла бы жить Оближи, а прежде чем дойти до гостиной, они прошли еще две комнаты и коридор. Алина ощущает величину окружающего пространства и начинает задыхаться. Если бы Друг был рядом, он помог, закрыл бы ее в туалете или в подвале, но здесь есть лишь этот огромный стол – размером с коридор в доме Горре и человек на другом конце, который уже через несколько минут перестанет с ней разговаривать, а сейчас смотрит на задыхающуюся Оближи с опаской – вдруг снова начнет рыдать?
     Он предупредительно выходит из-за стола, чтобы оставить Алину наедине с собой. — Не уходите. — едва слышно пищит девушка ему вслед, забывая, что она Дитя Революции, машина для совершения правосудия, Друг для своего Друга. Она предпринимает первую и последнюю попытку избежать того, что должно случиться этой ночью. Но министр уходит; и тогда выхода не остается: Алина достает из-под пояса таблетку, медленно подходит к другому краю стола и кидает таблетку в томатный сок. Она берет стакан с соком в руку и нюхает. Немного подумав, девушка даже подносит бокал к губам, но внутренний голос, неискоренимый как безусловные рефлексы, шепчет ей: «Ты моё дитя революции». И Алина ставит стакан на место.
   
      Алина больше не знает, что делать. И чтобы не потеряться, она закрывает глаза и начинает звать.
      Друг, Друг, Дружок, выходи.
      Друг, Друг, Дружок, выходи.

      Он вот-вот появится – их связь нерушима.
[NIC]Алина Оближи[/NIC][STA]32 борьбы[/STA][AVA]http://sa.uploads.ru/9AGCJ.png[/AVA][SGN]Горницу наполнил дивный лунный свет.
И я не сплю - плету для тебя свой амулет.

[/SGN]

Отредактировано Лиза Зализина (2014-05-06 23:19:00)

+4

3

[NIC]Горре Партер[/NIC]
[AVA]http://sc.uploads.ru/t/8yR6A.jpg[/AVA]
[STA]Единый Мессия[/STA]

В начале каждого дела и в конце каждого дела… да чего уж тут скрывать? И в середине каждого дела, Горре дает себе слово: больше не работать с идиотами. Никогда и не при каких обстоятельствах. Даже если будет полагаться материальная дотация  от Государства на нужды простых революционеров и весь совет депутатов проползет перед ним на стертых коленях, умоляя сделать это еще хоть разочек. Нет, нет и нет! Однако, со своим словом будущий государь нового режима обходится совершенно по-царски – дает общественности полюбоваться на твердое, уверенное, красивое со всех сторон «нет» и  забирает его обратно. Но не надо говорить о необязательности главного  вождя, это все равно что считать комочки грязи на  шкуре африканского буйвола. Гор слишком хорошо понимает, что этот безумный мир состоит из одних идиотов. Но делать всё саму как-то не рентабельно. Можно, конечно! Он умеет. Не то что бы любит, однако, частенько практикует. Злодейские схемы с планами  построены, отработаны и  доведены до абсурда. Но куда, скажите, куда деваться без расходного материала? Особенно вот такого вот – нежного, легко гнущегося под пальцами, как Алина. Галатея нашего времени. Прямо таки не человек – а коробка  разноцветного пластилина, из которого можно создать любое чудо – хоть пони с кривыми ногами, хоть колобка пережеванного лисой. И пока наш прекрасный мастер еще сам толком не понял, что же он из нее сваял.

Оттого находился сейчас в легкой прострации и сурово хмурил кустистые брови, наблюдая как девочка мнется у стола, не решаясь закинуть наркотик в стакан их жертвы. Хотелось снять кепку-невидимку и вмешаться в процесс: у него бы наверняка получилось все гораздо лучше, быстрее, незаметнее и артистичнее! Скорей всего, даже  таблетка бы не булькнула от соприкосновения с жидкостью. Но он остановил себя неимоверным усилием воли – нужно  как следует протестировать  этот кустарный гаджет. Насколько Оближи послушна заложенной в память миссии, как долго держит заряд батареи его убеждений и не отвалиться ли сеть ее решимости вдали от источника бесперебойного питания революционных идей? Делегировать и еще раз делегировать! – на всякий случай напомнил себе Горре. – Я не могу быть сразу в тридцати местах одновременно, не используя при этом разрыв-зелье. В двадцати семи еще куда не шло… Но мы же расширяемся! Вскоре, о блоке  "Единый Мессия"  заговорит весь мир. Потом хорошенько подумает, замолчит и ужаснется.

Горре мечтал создать  себе отличные кадры, из которых можно будет плести макраме любой кровавости и жестокости. Потому что не одну нормальную революцию без мяса не сваришь и Партер знал толк в этой кулинарии. Ради нее, родимой, приходится, скрепя зубами, отбирать самые безнадежные варианты – такие, у которых сквозь съехавшую крышу виден бескрайний космос и обтачивать их под свои потребности. Так что Гор ощущал себя практически ювелиром, способным из любого алмаза соорудить начинку для дымовой шашки. Практически голыми руками! А в содружестве с набором колюще-режущих предметов и небольшого ломика он вообще способен на все.
А вот кадры… кадры всегда все портят! Вот зачем она собралась сейчас пить из самолично отравленного ею стакана? Неужто, слава Джульетты никак не даст девчонке покоя? Так вроде, седовласый старец, которого Гор собирается изящно и артистично  отлюбить, не слишком тянет на роль  предмета страстного обожания.  Хотя, говорят,  женщины предпочитают мужчин постарше. Пока сами не уходят в предпенсионный разгул. И уж тогда: Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! … Ах нет, простите! Ни разу не жаль.

В самый последний момент, когда Горре уже на низком старте был готов вмешаться, Алина все же отставляет несчастный стакан в покое и замирает с видом несчастной сиротки из Мухоморска. Трудно разобрать, то ли  Партер открыл в девушке потрясающий театральный талант, то ли та действительно готова спрыгнуть с самой большой башни – ее тоскующие глазенки казались просто огромными на бледном лице, ладошки подрагивали и весь вид в целом словно орал, что этот цветок, как минимум, трое суток ничего не ел. Если бы Горре сегодня лично не был свидетелем того, как Алина съела две тарелки свежесваренного им борща и закусила их пирожком с капустой, то кинул бы сейчас в нее яблоком.

Удержался. Эти существа с тонкой душевной организацией совершенно неадекватно реагируют на подобные подарки судьбы. Еще грохнется в обморок не доведя операцию, до  логического перехода к следующему этапу. Хотя… с таким видом она и так в трех секундах от отключки. Может как-то подбодрить девчонку?

Партер летящей походкой пересек гостиную и, словно тень отца одного известного жмурика, замер за спиной у своей растерянной протеже.  Удобный все же артефакт удалось отжать из сокровищницы одного салтыковского шейха!  КПД Партера увеличилось в несколько раз от приобретённой способности становиться невидимым в самые ответственные моменты. Правда, артефакт был со скверным характером и периодически самопроизвольно выключался. Однако пока Горре удавалось с ним договариваться.  Преспокойно войдя сегодня вслед за Алиной в охраняемую резиденцию, он жалел лишь о том, что  не может размножить эту чудесную шпионскую кепку и втащить в дом министра целый взвод «мессийцев». Магическая сигнализация бы даже не пришла в осознание.
-  Помни о долге, Алина, - тихо прошептал Горре почти в  светловолосый затылок, с интересом наблюдая как от его дыхания шевелятся тоненькие волоски.  – Ты же не хочешь опять в темный, холодный подвал, который так и кишит голодными крысами, мечтающими попробовать тебя на вкус? Я не допущу,  чтобы с тобой что-то случилось… если будешь хорошей девочкой.
Дверь с глухим звуком щёлкнула, впуская в зал все того же министра с усталым взглядом и благонадежными залысинами на висках. Старик сильно сдал с их последней встречи, видимо, разлука с дочерью плохо влияет на его сон и аппетит. Хорошо еще, он не знает, как проводит эти минуты его единственное сокровище, а то вообще бы мог схватить какой-нибудь инфаркт с инсультом.

- Заставь его все выпить, - снизив звук до самого минимума,  Партер отступил  за здоровенный баобаб, живущий в золоченной вазе в углу. Кто знает, что взбредет этой сумасшедшей кепке? Не хватало еще предстать перед  министром во всей своей революционной красе.  Вполне возможно, у того реально пересохнет в горле, но пить из их рук он уже не станет.  Принципиальный старый выпендрежник. Стоит, взирает на несчастную девочку  так, словно она ему миллион зеленых мозолей должна и собирается их отдавать исключительно натурой.
-  Я принес Вам успокоительное, выпейте. Станет легче. И мы поговорим о Дине... Вы ведь знаете  где она? – голос кажется Партеру неестественно ровным и неприятным. Разве так спрашивают о местонахождении своей дочери, о которой ничего не известно вот уже третью неделю? Больше похоже на допрос. Где патетика? Где надрыв? Где запах корня валерианы? "Не верю", - как сказал бы товарищ Горре по партии Иззалеславский. И Горре бы с ним согласился.
Хотя… вот, кажется пробивается сквозь толщу льда какой-то осколок чувства – Не вынес, подошел к девчонке, с какой-то стекляшкой...протянул руку к ее плечу. Но дотронуться так и не решился. Неужели испугался, что та обвинит его в грязных домогательствах? Зря стормозил. С предначертанного партией пути ему все равно не свернуть, как  маленькому вагончику со стальных рельс.

- Вы дружили? – начинает допытываться старик и Горре  кажется, что они как никогда близки к провалу – девочка,  конечно,  надломлена достаточно, но она далеко не Хари Умата.
Заткни же ты его уже, наконец, – возводит глаза к потолку  магический революционер. – Иначе, я сам это сделаю и…
Неожиданный грохот из соседнего зала сбивает Партера с мысли.

Отредактировано Гурий Пуппер (2014-05-07 22:18:15)

+1

4


     Алина в подвал не очень хотела, хотя за последние проведенные там три месяца сумела сделать из этого непривлекательного места уютное гнездышко – и даже сшила одеяло из крысиных шкурок (боялась крыс только первые полгода, когда они уж слишком больно обгрызали ее пятки во время сна), которое потом презентовала Горре на их год совместной жизни. Близость Партера, при всей вынужденной ее любви к нему, нисколько Алину не воодушевляло: когда Горре надевал на себя свою заговоренную кепку, понять, что у него на уме становилось еще труднее. Пару раз в таком виде он ставил Алине подножки, а потом смеялся до упаду и еще вслед за этим целый день. Он становился не очень приятным человеком, если слово «приятный» вообще можно употреблять в одном предложении со словом Горе. То есть, Горре.

      Присутствие Единой Мессии не очень-то помогало Оближи справиться с приступом агорафобии. А уж осознание, что Партер прижался почти вплотную к ней и дышит в затылок, и вовсе вдохновило ее на дальнейшую панику.
Поэтому когда министр вернулся в гостиную, Алина сидела за столом неестественно прямо и глядела в одну точку. Видимо, подавленное ее состояние и смягчило этого уже немолодого человека: министр неуклюже похлопал ее по плечу и соткал из воздуха тему для разговора – и начал задавать наводящие вопросы, по его мнению убивающие сразу двух зайцев.
     
      Но и Алина не так проста!
      Точнее, она-то сама проста как табуретка, но притаившийся за кустами Горре уж точно не вчера родился!
Хотя если задуматься, я никогда не видела его в стандартной ситуации… — Вероятно, тяжелые мысли Алины явственно проступали на ее лице, потому что глаза министра напряженно следили за ней. Алина поняла, что если сейчас не скажет чего-нибудь, то за дверь ее уже выставит кто-нибудь другой. Она силилась рассказать что-нибудь максимально трогательное, но в конце концов поняла, что речь должна литься сама, без усилий. Так Друг учил ее действовать в стрессовых ситуациях. Однако эта возможность оказалась предоставлена только сейчас: врать крысам было незачем, ибо они знали всю ее подноготную (как никак жили в одном доме), а Горре – бесполезно, он же ее этому и научил.

     — Близко мы общались лишь последнее время, — часто-часто моргая испуганными глазами, приукрасила Алина. Впрочем, они действительно виделись… Она оставила в этой истории гораздо больше правды, чем собиралась. — До этого я лишь за ней наблюдала, но не осмеливалась заговорить. — Алина аккуратно отпила от своего стакана в надежде, что министр последует ее примеру, но тот продолжал не сводить своего пытливого взгляда с Оближи. До Алины постепенно становилось понятно, почему министр – этот человек, а вовсе не Горре. Партер бы уже через минуту выбил ей зуб, а этот немолодой мужчина держится так, будто они каждый день обедают в тишине. Однако неловкость все равно нарастала и с каждой следующей секундой грозилась превратиться в катастрофу, как вдруг в коридоре раздался ужасный глухой грохот. Горре! – вот о чем подумала Алина, которая не удивилась бы, если узнала, что таким изящным образом Единый Мессия отвлекает внимание на себя.
     Но министр как ошпаренный вскочил с кресла и метнулся в коридор, выкрикивая имя Дины по дороге. Алина замешкалась в гостиной. Сначала ей даже показалось, что наконец появился выбор; сверкнула тайная, подавленная много месяцев назад, мысль освободиться от него… ну, знаете… от Горре… но потом незаметным чужим дыханием на затылке вернулось осознание, что это навсегда останется лишь мыслью, подавленной тайной.
     
     Алина не знала, что ее ждет в коридоре, но знала, что делать. Она быстро взяла напиток министра, в котором уже полностью растворилось всыпанное туда снотворное, и деловито направилась в коридор, внутренне сжимаясь от страха увидеть там нечто, что не входило в планы Партера – а значит и в планы Детеныша Революции.
     
     Увиденное потрясло бы любого. На длинной стене кораллового цвета (серьезно? Кто подбирает такие цвета? Этот цвет вообще существует до сих пор в этом мире?), между двумя портретами, на одном из которых была написана женщина средних лет с красивой посадкой головы, а на другом – юная девушка, поразительно похожая на Алину, расположилась всего одна надпись – зато густо стекающая свежей кровью к полу. Надпись отчего-то была на английском.

     «Say bye-bye to your kid».

      Алина так и застыла истуканом перед этим шедевром наскальной живописи. Вот это почерк! — восхищалась она про себя. — Даже на латинице прописью, с ума сойти! Настоящее современное искусство!
      Но министр ее взглядов на художество не разделял: он очень тихо рухнул на пол, держась одновременно за сердце и почему-то за почки. Да! Это ее шанс! Окрыленная возможностью, Алина насколько возможно искренне вскрикнула и опустилась перед министром. Преданно заглядывая в глаза, она подняла его голову и помогла расстегнуть первую пуговку на рубашке – первопричину его искусственного удушья. (Показалось, что где-то кто-то пошло хихикнул).

     — Господин министр, осторожнее! Дышите глубже, всё хорошо! Всё будет хорошо, это провокация. Господин министр! — причитала Алина, подтягивая всё ближе и ближе стакан с томатным соком. Голос ее звучал кротко, дрожал как у овечки, которую Авель едва успел унести от ножа Каина. — Выпейте сок. Я не нашла воды, я поищу воды, а пока – выпейте сок.
     Министр уже припал губами к стакану, когда Алина, войдя в раж, совершила недопустимую ошибку.
     — Жаль, в доме нет никого, кроме нас, кто мог бы помочь.

     Министр выронил стакан. «Вот дура», — явственно услышала Оближи голос Партера и готовилась было почувствовать болезненно-острое сжатие ее запястья в «крапивку», но кто сказал, что она сама это не придумала? — С чего вы взяли, что я один?
     — Я… я…

     Министр закатил глаза – и его голова упала на пол. Алина подошла чуть ближе, нагнулась над ним, чтобы пощупать пульс. Девушка обхватила его шею двумя ладонями с очень слабой и невообразимо детской надеждой, что он поймет, что это всё не она, не ее желания. Слеза упала министру на лоб.

[NIC]Алина Оближи[/NIC][STA]32 борьбы[/STA][AVA]http://sa.uploads.ru/DC3UA.png[/AVA][SGN]Горницу наполнил дивный лунный свет.
И я не сплю - плету для тебя свой амулет.

[/SGN]

дорогой Горре!

я не видела тебя здесь с мая, но во мне, как и в Алине, бушует противоречивая мечта, что если очень захотеть, то можно приворожить тебя постом назад. давай попробуем  http://savepic.ru/1955813.gif ну а если нет, то я как минимум написала пост, который давно хотела написать.

0


Вы здесь » ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ" » Галлифрей » А sheep in wolf's clothing.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC