а д м и н и с т р а ц и я
Богдана КрыловаАлександр ИрбесезеСоня ПряниковаОля Киселёва

Марк Хоггарт
«Здраствуйте. Меня зовут Лизхен Херц, и вы должно быть совершенно не интересуетесь драконболом, если меня не знаете. Я играю за сборную мира и, несмотря на мою хрупкую внешность, задаю жару самим драконам. Я не люблю людей, а вот они меня почему-то любят. Мне больше по душе нечисть, с ними не надо притворятся. Люди, не знающие меня, совершенно не готовы к моим вспышкам ярости, гнева, раздражительности и они совершенно не верят, что в такой милой девочке может крыться такая сила. Помоги мне доказать, что они не правы, возьми своим персонажем...»
>>> читать далее
«...Дело в том, что почти все мои любимые отыгрыши так или иначе повязаны на мне. Ну, во-первых, до появления моторчика в груди Киселевой я больше всех играла и не скрываю этого. А во-вторых, самовлюбленность – неотъемлемая часть моего образа. В-третьих: да боже мой, будто вы сами любите чьи-то посты больше, чем свои собственные! Но все же пришлось взять себя в руки и успокоить тем, что обзор на мои шедевры обязательно сделает кто-нибудь другой, а сейчас настала пора открыть для себя что-то новое, заиметь по весне фаворитов, дать шанс молодежи…»
>>> читать дальше
Предвыборная компания Волосевича
Время: 25-30 апреля 2003 года.
События: Вильгельм Волосевич - потенциальный глава Магщества. В преддверии выборов он решает посетить Тибидохс: посмотреть что там, как там, ну, и конечно же, заполучить голоса уважаемых магов. В один прекрасный день в Тибидохсе приземляется десятки крутых летательных аппаратов - Вильгельм и его свита, состоящая только из уникумов и профессионалов. Но то ли все пошло не так, как задумывалось, то ли Волосевич и не собирался обойтись дружественным визитом, но через пару дней в Тибидохсе все стояло верх тормашками. Старые тайны раскрывались на перебой с новыми и с каждом часом становилось все ужасней, пока в один прекрасный момент...
» подробнее об эпизодах
эпизоды:
❈ I. Я - ЛИДЕР - Жора Жикин
❈ III. СОКАМЕРНИК ИСМЕНА - Вера Попугаева
❈ IV. С ГЛАЗ ДОЛОЙ - ИЗ СЕРДЦА ВОН - Александр Ирбесезе
КЛАДОИСКАТЕЛИ - Варвара Анисимова
Сказка ложь, да в ней намек - Екатерина Лоткова
Бриллианты - лучшие друзья зомби - Сара Мойдодырова
Они хотели тихий вечер, а не афтепати

Список Персонажей Сюжет Правила Шаблон Анкеты Список внешностей Ваши Вопросы FAQ по Антимиру Нужные Персонажи

«It's impossible!»«Им нужна магия, чтобы изменить мир»«Cтарые добрые злодеи»«Иди, я буду»

список способностейСписок учебных предметов\преподавателейРегистрация NPCЧасто задаваемые вопросы
Мы с нетерпением ждем в игре канонов. Да и вообще всех!





Моя мама - педагог, и она утверждает, что если не воспитать ребенка до пяти лет, то он уже никогда не состоится как ячейка социума. Не знаю, насколько права моя мама, ибо она женщина со странностями, однако если ее прогноз верен, то Кризис уже не спасти. Так что у вас есть выбор: крысой бежать с корабля или же представить себя Джонни Деппом из фильма "Что гложет Гилберта Грейпа?", Кризису достанется роль ребенка-дауна ДиКаприо - и наш двухчасовый фильм со странной драматургией оставит самый открытый в мире финал, что в случае Космоса Внутри лучшее решение.
Небольшое пояснение для политических активистов жмякай, шо смотришь

ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ" » Почерк Леонардо » вторые встречные


вторые встречные

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

--
ВТОРЫЕ ВСТРЕЧНЫЕ

Участники: Оля Киселёва и Игорь Простаков;
Время: ранний вечер - под конец рабочего дня, что говорится - грозящий перетечь в поздний, ночь, а там и в утро; июль-месяц, две тысячи шестой год;
Погода: в лучших традициях авторов - погоже, солнечно, тепло и совсем-совсем не_душно
Описание: до чего было сложно ответить на вопрос «когда мы встретимся вновь?»; ещё сложнее оказалось вновь не_встретиться.

Это ночь, как вчера
Как другие бессонные ночи.
Это просто зима.
Холода… как всегда, холода.
Тихий голос: «Прости…
Я могу здесь остаться? Ты хочешь?»
Это просто зима…
«Я не знаю… скорей всего, да»
Новый шаг без весны,
Но уже просыпаются птицы.
На седых полюсах
Тает снег и текут облака.
Это утренний блюз,
Это утренний кофе с корицей.
Это… нет, не любовь
Это… в общем… «Прощай» - «Да… пока»
В придорожном кафе
Чья-то скрипка тихонько играла.
Что-то было не так…
Даже сердце пророчило сбой.
И никто не узнал –
Отчего же она умирала.
Даже ты не узнал,
Что она заболела тобой.

© и вновь - и опять, и снова -
Саша Бесt

+1

2

«Я тебе перезвоню» - Прервав лёгкую, ничем не обременительную беседу, привычка вести которую появляется с момента заключения брачных уз, Игорь нажал на «отбой» прежде чем N на том конце провода смогла бы воспротивиться. Пряча мобильный телефон в карман брюк, он вглядывался в девушку, стоявшую вдалеке: касаясь глазами её волос, черт лица и изгибов тела, едва ли он мог поймать себя на том, что дыхание его перехватило. Страшащийся и шелохнуться, вместе с тем – он и желал рассмотреть знакомую_незнакомку повнимательнее, увериться или разувериться в правильности и лживости собственных суждений; а посему – не_излишне взволнованный, он сделал шаг вперёд, выходя из очереди и становясь случайным посетителем этого небольшого, но крайне уютного кафе.
Замерев у стены, с равнодушием относясь к тому, сколь странно бы мог выглядеть со стороны любого другого наблюдателя, Игорь невольно менялся в лице – удивление уступало толики радости, исказившей его черты, и тут же становилось озадаченностью – озадаченностью подлинной, не наигранной. Молчаливо умоляя знакомую_незнакомку обернуться, он же – в сию минуту – не хотел быть замеченным; от того и томился – томился мимолётно – признавая – той была Ольга. Повзрослевшая, бывшая уже не девушкой, но молоденькой женщиной, она являла собой образ милый сердцу, но до боли далёкий. Бог-свидетель – до чего же хотелось Игорю окликнуть её и, на манер старого-доброго друга или хорошего приятеля, обнять за плечи, превознести её красоту, расспросить о делах житейских и, участливо смеявшись, выказать свою надежду на скорую встречу – встречу, коей должно не случиться, и согласие на которую было бы не более, чем простой любезностью.
Не минуло ещё столько лет, чтобы Игорь смог позабыть о произошедшем между ними. Свежо было предание, ещё бередили память воспоминания о той ночи, перечеркнувшей собой всё; казалось, то было вчера – сколь же явно, столь же и ясно. В мгновение неловкость сковала его –будь же он робкой девицей, и румянец коснулся бы его щёк; но – к сожалению или счастью – Игорь лишь нахмурился, отводя взгляд… Отводя взгляд, чтобы уже через мгновение вновь вернуться к лицезрению Оленьки.

Теперь же, наконец, пришла пора поведать прелестному читателю о том, как изменилась жизнь нашего героя по прошествии трёх лет. Расставшись с Ольгой в тот злополучный день, Игорь едва ли мог догадываться – суждено им встретиться лишь спустя время долгое и весьма-весьма томительное. Измучивший себя заботами и волнениями о ней, он не получал от неё ни звонка, ни весточки; и – увы и ах – не звонил и не писал сам. Всё ещё ощущавший гнёт вины на своих плечах – но и, вместе с тем, не желавший причинять Оленьке ещё большую боль – он свыкся с осознанием: так тому и быть. Ушедшая от него, оставившая на прикроватной тумбочке обручальное кольцо, она – должно тому быть – расставила точки над i; стоило ли после того смутить её собой? Нет – здраво полагал Игорь, даже и не подозревая – стоило, ещё как стоило.
Со временем, жизнь его вернулась в русло привычное – если даже не сказать «обыденное». Получивший предложение вновь возглавить «РадиоМаяк», он принял его – как нечто само собой разумеющееся – и, без толики прежних обид, взял бразды правления в свои руки. А вместе с тем – рядом с ним и оказалась N. Минул месяц, второй, третий – и необходимость, как человеку порядочному и честному, связать себя узами брака, замаячила на его горизонте. Взяв на себя такую ответственность, Игорь женился на N, и уже как на протяжении года она носила его фамилию.
N была восхитительна! Красивая, одарённая умом ровно в той степени, чтобы льстить мужчине, но не принижать его, податливая и покорная, не склонная ни к изменам, ни к мимолётным интрижкам, видевшая смысл своей жизни только в быту и тепле домашнего очага, в ней было лишь один недостаток – Игорь её не любил. Не мало корил он себя за то, и, всё же, пересилить себя не мог. Испытывавший к ней влечение – как к хорошенькой, привлекательной ровеснице, вместе с тем – и благодарность, как к супруге, заслуживающей уважения и почитания, он утешал себя мыслью: сердечные привязанности в браке – пустое. Главное – она любила его [или ей казалось, что любила], а сам он взамен тому был хорошим супругом. В самом-то деле! N едва ли – даже при всём своём желании, кое бы было противно всему её существу – могла бы обвинить Игоря в равнодушии или грубости. Скорее наоборот – мысль о том, что он мог бы не любить её – показалась бы ей вычурной, глупой, лживой.
Посему, Игорь был счастлив, как бывает счастлив мужчина, нашедший тепло семейного уюта. Ароматные завтраки, поцелуи в щеку на прощание, ласковые слова и пожелания хорошего дня; участливые, обеспокоенные, но совсем не навязчивые звонки во время этой недолгой разлуки; и ужины при свечах с трепетностью мгновений, следовавших за ними. Едва ли он – довольный всем тем – мог желать большего? Грешно это, неправильно было – однако, желал. То и дело его одолевала не скука, нет, но неясная тоска. Не желая того, время от времени Игорь задумывался: быть может, лучшим было не отталкивать от себя Оленьку, но, наоборот, рискнуть?... С равнодушием относясь к писаным условностям, заставив замолчать доводы разума, но не сердца, поддаться своему желанию – и желанию, впрочем, не_мимолётному – и произнести одно единственное «Остаться?». Здесь. Со мной.
Но к чему теперь были все те неуместные размышления, которые вновь стали обуревать Игоря? Сейчас же, исподволь глядя на Ольгу, он тщетно пытался убедить самого себя – поступок его [если даже не проступок] был единственным верным, безупречно выверенным, решением. Им не суждено было быть вместе; так стоило ли теперь сожалеть о невозможном?
Однако, тщетны были попытки Игоря оставаться беспристрастным; в глубине же своей души в это самое мгновение он задавался вопросом, как сложилась её жизнь? Была ли связана она с кем-либо – своим ровесником или мужчиной – сердечными привязанностями? О, любезный читатель, мысль о том, что Ольга могла быть несвободной, причиняла Игорю немалую боль! То была ревность не возлюбленного, но и не друга. Но ревность губительная, стыдливая, слишком запоздалая и неуместная настолько, что о ней и думать-то смешно!

Из собственных размышлений Игоря вывела короткая трель его мобильного телефона. Нарушавшая тихий гул кофейни, она заставила его на мгновение отвлечься от лицезрения Оленьки и отрезветь. А посему, с увлечением – увлечением несвойственным тому, увлечением наигранным, неподлинным – он принялся вглядываться в экран сотового, направляясь к выходу. И лишь не удержавшись, поддавшись своей неясной тоске, он обернулся; обернулся, чтобы встретиться взглядом с Ольгой.
Невольно Игорь замер, с равнодушием относясь к трели, коей должно было вот-вот замолкнуть, к незнакомцам, что могли бы вслух осудить его нерасторопность; в это самое мгновение для него существовала лишь она не позабытая, но оставившая его Оленька. Вторгаться в её мирный [должно быть] уклад жизни было бы кощунством; и Бог-свидетель – Игорь не посмел бы даже окликнуть её. Но теперь – едва ли желал уйти.
С недолгое мгновение, длившееся чуть более секунды – ему, однако, показавшееся часом – он молчал; замолкла и трель его мобильного телефона, бывшая виновницей всему. Однако затем – губ его тронула улыбка и, поддавшись душевному порыву, он сделал несколько шагов к Ольге – словно бы ещё совсем недавно не желал остаться незамеченным.
«Оля, - совсем как в былые времена, Игорь мимолетно обнял её за плечи; и снова опьянел – как тогда – от её близости. – Как ты?»
Невольно он сторонился бесед, кои могли бы бередить память и душу им обоим; а посему – будто бы и не было между ними долгих трёх лет разлуки, слов сказанных и сказать позабытых.
«Не спешишь?» – Не без толики надежды осведомился он, подмечая в себе эту жажду задержаться подле Оленьки чуть дольше, чем того требовали правила приличия; и – наряду с тем – не мог позабыть и Игорь: он сам спешил. Его ждала N – преданно и верно, как и подобало достопочтенной и дражащей супруге. Вспомнив же об этом, он глянул на наручные часы, невольно демонстрируя Ольге обручальное кольцо; и отнюдь не то, что было выменяно ими у судьбы в хмельную ночь. Или, всё же, вольно?

+1

3

— Прошло всего три года, как его нет. Разве за такой короткий срок можно забыть человека?
— Мне нравилась одна девушка, и у меня с ней был шанс, но я им не воспользовался. Какое-то время я не спал по ночам и думал: «А вдруг я ошибся? А вдруг я никогда не смогу ее забыть?». А сейчас я даже лица ее вспомнить не могу. То есть она ушла, ее большее нет, и она больше никогда не вернется. Так что, достаточно ли три года чтоб забыть человека, — несомненно.

[audio]http://www67.zippyshare.com/v/67563516/file.html[/audio]

   Очереди? Кто же любит очереди? Покажите этого человека, который, скрываясь под маской наблюдателя, упрямо твердит об интересности этого явления. Нет, все понятно, когда ты стоишь в стороне и не собираешься вовсе вливаться в это скопление раздраженных людей, готовых в любой момент взорваться. Но если ты находишься в эпицентре этого, когда сзади недовольный молодой человек, нервно тыкающий в кнопки телефона, пытается несколько раз включить какой-то новомодный трек, а впереди - престарелая бабушка, которую, скорее всего, придумал Сатана, вложив в нее как можно больше ненависти и неадекватности. Все ничего, даже местами терпимо, но, хм, когда внезапно лезет какая-то наглая мадам без очереди, якобы «я только спросить», пытаясь втиснуться в общий стройный поток людей, - кажется, любой адекватный человек в своем уме готов выйти из себя или просто сбежать куда подальше и больше сюда не возвращаться.
   Оленька – та темноволосая девушка, стоящая почти с кассой, - как раз и была в центре развернувшейся ситуации, уныло дуя себе на челку и надеясь, что скоро очередь пойдет немного быстрее, хотя, в глубине души надеялась остаться подольше – уж слишком атмосфера кафе была в душу, завлекая вкусным запахом выпечки и кофе. Как раз по этой причине очередь была большой, ведь каждый хотел полакомиться свежими и сдобными пышками, покрытыми сахарной пудрой, а некоторые и глазурью, запивая это горячим шоколадом или гляссе с зефиром, который так и тает на языке. Немного замечтавшись или просто залипая на торт, который только что заботливо выставила кондитерша на витрину, Оля случайно пропустила назойливую девушку – ту самую, которая «только спросить». Недовольно фыркнув (на самом деле, нисколько не злясь),  Киселёва уткнулась в меню, решая, что же еще она возьмет вкусненького себе на вечер. Главное, стоило не переусердствовать, потому что сейчас на голодный желудок хотелось всего и сразу, а дома, после плотного ужина, только жадность заставит это все есть, и вряд ли с упоением и наслаждением, скорее с мыслью о том, что все может испортиться, а этого нельзя было допустить.
   Не будь Оля любопытна, то не обернулась бы на чью-то трель мобильного телефона. Но она бы и не обернулась, если бы не последующие выкрики и недовольные бурчания людей за спиной. И, признаться, лучше бы она не оборачивалась (как потом ей показалось).
   Дорогих сердцу людей узнаешь по многим «отметкам»: и походка, и цвет волос, не похожий ни на чей, даже спина и осанка...  Последнее, как раз, и выдало Игоря, и, от осознания того, что это действительно он, Ольгу обдало потом; она, на короткий миг, забыв как дышать, начала вглядываться в образ, такой знакомый и уже почти забытый. Но не успела девушка припомнить все воспоминания, которые, как казалось, были еще вчера, как наткнулась на любопытный взгляд голубых глаз, обращенных к ней. Проморгавшись, Оля действительно убедилась в том, что это Игорь, пребывая в какой-то странной прострации.
   Только сейчас Оленька осознала, что из памяти уже уходил до боли знакомый образ. Если после расставания с Простаковым, его черты, почему-то запечатленные на ком-то другом, преследовали девушку //со временем все реже и реже//, то сейчас перед девушкой вспыхнули все его улыбки, обращенные к ней, все его слова, некогда сказанные с нежностью, а то и с предостережением, но никогда – со злобой. В памяти уже осталось хорошее – лишь оно помогало Ольге справляться с этим необъяснимым //или же скорее объяснимым// унынием и странным забытьем, где она – не она и вовсе была. Нет, она окончила школу, начала работать, но затем уволилась, понимая, что это совсем не ее; нашла хорошего парня (или он ее нашел) и всячески поддерживала контакты со своими друзьями, созваниваясь/списываясь/встречаясь. Со всеми, кроме одного. Кроме Игоря. Ольга была уверена, что у него все хорошо, что есть любимая женщина, любимая работа (да, мельком она слышала его голос на радиостанции, но предпочитала ошибаться, что это он), - словом, ей казалось, что все у него было любимо, ведь от нелюбимого он бежал. Собственно говоря, и правильно делал, ведь зачем быть с тем, кто сердцу не дорог, быть там, где нет уюта – к чему прожигать бессмысленно время, не приносящее ни тепла, ни наслаждения?
   Не успев опомниться от нахлынувших воспоминаний - скорее, даже от фантазий, - о хорошей судьбе Игоря, Оля была обескуражена его улыбкой и объятиями, и, раскрасневшись, словно маленькая девочка в 16 лет, когда ее беззаботность и наивность только набирали обороты, попыталась спрятать все свои мысли, чтобы, не дай Всевышний, кто-то мог их услышать.
   Сколько не виделись-то, а, — начала Киселёва, с подозрением поглядывая на мужчину и убеждаясь – в который раз! – что это действительно Игорёк, а не какой-то неизвестный знакомый с Лысой Горы. — Не очень, но я рада задержаться. — А в голове проносится: «На тебя время всегда найдется». Сердце забилось быстрее, а Ольга лишь успела коснуться взглядом губ Игоря, вновь забывая обо всем. Пытаясь совладать вновь с собой, со своими движениями – ноги предательски начали подкашиваться, а руки пульсировали, жадно надеясь дотронуться до Простакова, даже просто за руку подержать, - не позволяя себе такой роскоши, Оля начала улыбаться невпопад, окруженная своими мыслями, но пытаясь их отогнать. Сердце вновь шло вразнобой с разумом. Как и тогда, три года назад.
   Оля села за столик, приглашая Игоря присоединиться. Дилемма, обуреваемая девушкой, не давала покоя: правильно ли она все делает или нет? Стоило так поступать или, все же, это было слишком эгоистично? Киселёва даже сейчас не знала, относились ли ее мысли к тому, что произошло тогда, давно, или же то, что происходило сейчас – что волновало ее больше? Впрочем, смахнув тень неуверенности легким: «Кофе еще никому не мешал», - девушка с улыбкой начала вглядываться в глаза Игоря, надеясь найти ответ на все свои вопросы, хотя, впрочем, их у нее и не было, лишь любопытство. И радость.
    Я в порядке. Немного в случайном, но скоро всё обещается наладиться. — Оля потерла костяшки пальцем, которые от напряжения побелели. Она не знала, что и сказать, как вообще отреагировать на эту ситуацию – наверное, она, если бы заметила Простакова, просто развернулась и ушла и, возможно, поступила бы правильно – не стоило ворошить ни прошлое, ни сбивать с ритма настоящее, ставя под сомнение будущее. — Расскажи и ты мне о своих делах. Правда, мне очень интересно! — с поддельным интересом спросила Оленька, чуть ли не прыгая на месте, пытаясь как можно правдоподобнее изобразить свои эмоции, которые хлестали через край, но имели скорее другую направленность. Да, она заметила колечко на его пальце и сейчас только мельком на него поглядывала, надеясь, что скоро это видение испарится из памяти. Какие-то двоякие чувства она испытывала при виде круглого кусочка золота; но, правда, сейчас преобладало больше отвращение и непонимание – последнее, скорее, было обращено к владельцу этого кольца.
   Оля и не знала, какие чувства у нее вызывала эта встреча. Хотелось ей закончить разговор и уйти? Да, есть немного. Но в тоже время ей хотелось остаться, хотелось с ним разговаривать ночи напролет – как когда-то и было, - смеяться и веселиться, забыв обо всем своих делах, проблемах, его жене и своем парне. О последнем он и забудет на какое-то время, отдавая все свое внимание Игорю, наслаждаясь его обществом, упуская лишь неприятные для нее детали. И почему нельзя вновь все начала заново, запустить с самого детства, обходя краеугольные камни? Может, не говоря ни слова тогда, три года назад, она смогла бы сохранить их дружбу, пронеся через все это время. Жалела ли она, что ушла тогда? Да, но что ей оставалось делать? Наивно верить и пытаться все вернуть назад – всю ту легкость и беззаботность общения? Но с прошедшими годами сейчас вся эта слепая вера начала рассеиваться, понимая, что это был единственным и верным исходом в таком ситуации. Если бы только Игорь… А она…

+3

4

Уводимый Оленькой в сторону столиков, Игорь – и Бог тому свидетель – хотел бы воспротивиться: на толику мимолётного мгновения он замешкал, черт его лица коснулась тень нерешительности, столь порой свойственной ему самому. Невольно он задумывался – и, как знал любезный читатель, размышления так же были бременем героя, о коем ведётся столь незамысловатое повествование – была ли нужда мучить друг друга встречей, коей суждено было стать «случайной и короткой», не более. Вглядываясь в Ольгу, стремясь уличить каждую перемену в её настроении, Игорь, всё же, ловил себя на мысли – никакие дела-заботы, что были основой каждому дню, не могли заставить его уйти тотчас же. Только не сейчас. Не теперь.
Посему, надеявшийся, что Оленька не стала ещё более проницательной и прозорливой, он – спустя это самое короткое замешательство – сел напротив на неё и, поддавшись вперёд, с интересом принялся вслушиваться в её рассказ – не слишком насыщенный [и даже пересыщенный] подробностями, но и не столь краткий, чтобы не уловить: и сама она была немало встревожена произошедшим. Полагающий, что знал её более, чем хорошо, Игорь бы хотел нежно коснуться её руки и, с трепетом заглянув её в глаза, успокоить: всякое бывает. Но вместо этого, всё храня в памяти воспоминания не слишком уж далёкого прошлого, он счёл нужным подыгрывать Оленьке, молчаливо надеясь – и она не уличит его во лжи.
«Обязательно наладится». - Благодушно улыбнувшись ей, Игорь бы и хотел осведомиться о её жизни вновь… но, увы, не считал то разумным. Всё ещё памятуя о поруганной дружбе и расставании, он не был уверен лишь в одном: доступна ли ему прежняя откровенность Ольги? Имеет ли он право, как и раньше, интересоваться каждым её прожитым днём и ею самой? Едва ли. 

«У меня всё хорошо, - без хвастовства произнес Игорь; скорее, в голосе его на мгновение прозвучали нотки грусти, кои он тут же посчитал нужным скрыть за извиняющейся улыбкой – ты прости, мол, дорогая, что так. Более того, и сам он не знал, за что, в сущности, был готов покаяться – за свою жизнь, сложившуюся в лучших традициях благосклонной к нему судьбы; жизнь, коя, всё же, не была лишена радостей без присутствия в ней Оленьки?; или же за свою женитьбу на N? – Вновь веду «РадиоМаяк». Женился…».
Пожалуй, – и в этом любезный читатель будет склонен со мной согласиться – умалчивать столь значимый, сколь же и заметный факт, было бы со стороны Игоря неразумным. Однако же, сообщив Ольге о том, что отныне скован узами брака, он ощутил укор стыда. Казалось бы, была ли нужда измучить себя совестью? Будучи тогда, - в прошлом, три года тому назад - до болезненной откровенности честным с Оленькой, теперь едва ли Игорь должен был отводить глаза в сторону. И, всё же отводил. И, всё же, невольно мучился. Вновь и вновь молчаливо напоминая себе о том, что никогда и не обещал ей ничего из того, что мог бы, не клялся в вечной любви и уж, конечно, женитьба в их и без того непростых отношениях не была делом самим собой разумеющимся [хотя, тут уж как посмотреть!], он ощущал себя так, словно бы и обещал, и клялся, и с красноречием лжеца восхвалял свою с Оленькой свадьбу.
Или, быть может, Игорю только казалось, что сама мысль об его браке с той, другой - была ли это Настя, которую он так любил, или иная незнакомка, завладевшая его сердцем? – была Оленьке неприятной? Едва ли он мог утверждать, что, всё же, приметил перемену в её настроении. Не приметил. Стоило ли надеяться, что все те слова, сказанные Ольгой три года назад, в действительности могли быть произнесены не ею самой, но наивной, в житейских делах не вездесущей, девочкой, по молодости своих лет готовой проникнуться любовью [точнее, отголосками той] к мужчине, не похожему на её ровесников, но относящемуся к ней с теплотой и, по иронии судьбы [и во хмелю], оказавшимся у неё первым? Стоит. И Игорь надеялся, что Ольга переросла это, как дети перерастают корь. Да только на мгновение в глубине его души закралась крамольная мысль: а если нет? Если Оленька до сих пор любила его? Сильно? Молчаливо? Болезненно? Или же безмятежно, бесстрастно, свыкаясь с этой своей любовью как с само собой разумеющимся? Но почему же тогда эта мысль, это странное подозрение, имевшее под собой столь мало оснований, взволновало Игоря?... Горячее желание на миг возобладало над ним: ему вдруг в одночасье вновь захотелось коснуться руки Оленьки и, с тревогой заглянув ей в глаза, сказать: «Ты всё ещё любишь? Я – да». И вот уже его ладонь скользит по столу, и в мыслях слышится ответ; да только снова раздаётся услужливая трель мобильного телефона – столь же ненавистная, сколь же и спасающе-отрезвляющая.
Тотчас же опомнившись и не без грустной благодарности вглядываясь в экран, Игорь принял звонок, слыша на том конце провода уже давным-давно ставший родным голос женщины, едва ли могущей измучить себя сомнения в верности своего супруга, успевшего в мыслях, однако, изменить; но знать об этом ни N, ни Ольге не стоило, а посему…
«Нет. – С теплотой ответил Игорь законной супруге, а не законной – адресуя очередной за всю их недолгую встречу взывающий к понимаю и прощению взгляд. – Да. Встретил старого друга, но уже еду. Хорошо. И я тебя».
Та нежность, которой раз за разом одаривала его N, в любую другую минуту показалась бы нашему герою приятной, сладкой, где-то даже заслуженной и вовсе не возбраняющейся; но теперь же – в присутствии Оленьки – Игорь ощущал толику неловкости, словно бы он, в действительности, не должен был отвечать на звонок своей законной супруги, упоминать о встрече со «старым другом» - ведь только им, пожалуй, и приходилось ему Ольга – и произносить это «и я тебя». У него же всё – и вправду – хорошо.

«Оль, - вновь возвращаясь к лицезрению черт, коих ему так не хватало, коими хотелось любоваться и любоваться вновь, Игорь лишь вновь предпринимал попытки сохранить их в своей памяти. Не было нужды говорить об этом вслух – следующей их встрече случиться едва ли суждено. Стоило ли тогда беспечно ворошить прошлое? Обрекать себя и Оленьку на тщетные волнения и надежды, быть может? И разумно ли задумываться обо всём том? Она его не любит. Не любит, конечно же. Что за вздор! И воодушевив себя этим, найдя мимолётное успокоение, Игорь поднялся из-за стояла. – Ты прости… – За то, что не удержал. За то, что не был рядом. За то, что уже женат. Но вместо всего этого… – Мне пора».
Хотелось бы осведомиться, всё тот же у неё номер?; и из вежливости пообещать позвонить на днях; ах да – как же я могла забыть! – обязательно выказать свою надежду на новую встречу, как в старые-добрые навестить какой бы то ни было бар и вновь взбудоражить округу. Да только была ли уместной вся эта лживая любезность? Пожалуй, нет. Им уже не нужны номера друг друга; новые встречи могут стать роковыми; а на каждый бар и округу уже нашлось с десяток разгильдяев и повес, дающих форы увеселениям Ольги и Игоря.
«Был рад увидеть тебя». – Очень. Но и об этом он тоже умолчал. И посему, не видевший нужды затягивать и без того обременяющую их двоих встречу, Игорь наклонился к Оленьке и, коснувшись её щеки губами, одним лишь усилением воли заставил себя отстраниться; но только в одном он не смог себе отказать – задержаться на ней взглядом чуть дольше, чем того требовали всё те же правила приличий и отношений со старыми друзьями.
И не значило это «Прости. Ты мне не нужна».
Прости. Нужна.
Просто так бывает.

Отредактировано Игорь Простаков (2014-03-23 06:09:58)

+2


Вы здесь » ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ" » Почерк Леонардо » вторые встречные


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC