а д м и н и с т р а ц и я
Богдана КрыловаАлександр ИрбесезеСоня ПряниковаОля Киселёва

Марк Хоггарт
«Здраствуйте. Меня зовут Лизхен Херц, и вы должно быть совершенно не интересуетесь драконболом, если меня не знаете. Я играю за сборную мира и, несмотря на мою хрупкую внешность, задаю жару самим драконам. Я не люблю людей, а вот они меня почему-то любят. Мне больше по душе нечисть, с ними не надо притворятся. Люди, не знающие меня, совершенно не готовы к моим вспышкам ярости, гнева, раздражительности и они совершенно не верят, что в такой милой девочке может крыться такая сила. Помоги мне доказать, что они не правы, возьми своим персонажем...»
>>> читать далее
«...Дело в том, что почти все мои любимые отыгрыши так или иначе повязаны на мне. Ну, во-первых, до появления моторчика в груди Киселевой я больше всех играла и не скрываю этого. А во-вторых, самовлюбленность – неотъемлемая часть моего образа. В-третьих: да боже мой, будто вы сами любите чьи-то посты больше, чем свои собственные! Но все же пришлось взять себя в руки и успокоить тем, что обзор на мои шедевры обязательно сделает кто-нибудь другой, а сейчас настала пора открыть для себя что-то новое, заиметь по весне фаворитов, дать шанс молодежи…»
>>> читать дальше
Предвыборная компания Волосевича
Время: 25-30 апреля 2003 года.
События: Вильгельм Волосевич - потенциальный глава Магщества. В преддверии выборов он решает посетить Тибидохс: посмотреть что там, как там, ну, и конечно же, заполучить голоса уважаемых магов. В один прекрасный день в Тибидохсе приземляется десятки крутых летательных аппаратов - Вильгельм и его свита, состоящая только из уникумов и профессионалов. Но то ли все пошло не так, как задумывалось, то ли Волосевич и не собирался обойтись дружественным визитом, но через пару дней в Тибидохсе все стояло верх тормашками. Старые тайны раскрывались на перебой с новыми и с каждом часом становилось все ужасней, пока в один прекрасный момент...
» подробнее об эпизодах
эпизоды:
❈ I. Я - ЛИДЕР - Жора Жикин
❈ III. СОКАМЕРНИК ИСМЕНА - Вера Попугаева
❈ IV. С ГЛАЗ ДОЛОЙ - ИЗ СЕРДЦА ВОН - Александр Ирбесезе
КЛАДОИСКАТЕЛИ - Варвара Анисимова
Сказка ложь, да в ней намек - Екатерина Лоткова
Бриллианты - лучшие друзья зомби - Сара Мойдодырова
Они хотели тихий вечер, а не афтепати

Список Персонажей Сюжет Правила Шаблон Анкеты Список внешностей Ваши Вопросы FAQ по Антимиру Нужные Персонажи

«It's impossible!»«Им нужна магия, чтобы изменить мир»«Cтарые добрые злодеи»«Иди, я буду»

список способностейСписок учебных предметов\преподавателейРегистрация NPCЧасто задаваемые вопросы
Мы с нетерпением ждем в игре канонов. Да и вообще всех!





Моя мама - педагог, и она утверждает, что если не воспитать ребенка до пяти лет, то он уже никогда не состоится как ячейка социума. Не знаю, насколько права моя мама, ибо она женщина со странностями, однако если ее прогноз верен, то Кризис уже не спасти. Так что у вас есть выбор: крысой бежать с корабля или же представить себя Джонни Деппом из фильма "Что гложет Гилберта Грейпа?", Кризису достанется роль ребенка-дауна ДиКаприо - и наш двухчасовый фильм со странной драматургией оставит самый открытый в мире финал, что в случае Космоса Внутри лучшее решение.
Небольшое пояснение для политических активистов жмякай, шо смотришь

ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ" » Почерк Леонардо » душу мою не скормят стервятникам вместо падали


душу мою не скормят стервятникам вместо падали

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

...– Путеводная нить?
– Что-то в этой роже… – ответил Ванька, используя старую шуточку Ягуна. – Я накинул тулуп, впрыгнул в валенки и выскочил. Увяз до колена. Правда, снег уже валил не так густо, видны были просветы. Искры катились передо мной по снегу. Как ползущая зеленая гусеница. Когда передняя искра гасла, следующая заступала ее место, а кольцо сразу выбрасывало новую. Я вспомнил, что говорил когда-то Сарданапал: «Когда кому-то нужна помощь, кольцо светлого мага может откликнуться, если призыв сильный или кольцо где-то рядом…»
© Таня Гроттер и перстень с жемчужиной


Лучше бы им вообще никогда не встречаться: их связь, которая, отбирая силы у одного, передает их другому, забирая счастье первого, с независимым видом преподносит его в руки другого, уже порядком истощила обоих ребят. Однако чаще в счастливчиках щеголяет несносный Адриан Завертенский, известный на весь Тибидохс своим неукротимым оптимизмом, в то время как Богдана Крылова, девушка не самая смешливая и вообще в пубертатном периоде, становится кислее с каждым днем. И вот наконец, когда справедливость продрала глаза и подарила пятикурснице Дане теплый осенний день, полный невыносимого, обрушившегося из ниоткуда счастья, кольцо девушки начинает вести себя странно и, выкашливая неугасимые зеленые искры, похожие на маленьких фей, ведет Крылову прямиком к Заповедной роще. Сарданапал говорит, что кольцо светлого мага таким образом откликается на зов о помощи, но вот проблемка — Крылова уже полгода учится на темном. Кто же ждет ее в лесу?

http://s5.uploads.ru/eYnCp.pngлезвии-молнии острые
люди с кровью смешаны
на необитаемом острове
бродят кощеи с лешими
...бога

+4

2

День шел к своему логическому окончанию, когда как солнце все еще продолжало радовать своими теплыми лучами, обволакивая греющим светом каждого, кто поворачивал к нему свое лицо, подставляя и наслаждаясь уже собирающимся в отдых до весны счастья летних дней, но пока щедро себя раздающим. Кто-то все-таки прятался в громадине замка с тоской от домашнего задания, а кто-то гулял по его окрестностям, пока погода благостно позволяла. С драконбольного поля на некоторое расстояние от него доносился дикий рев, полный ненасытного мечтания похрустеть кем-нибудь из маячивших перед носом аппетитных, но слишком юрких игроков, зазеваться для которых чревато поспешным прощанием с мирской жизнью. Но и на стадионе тоже сколько-то учеников да собралось; ради хлеба и зрелищ, вестимо. Беззаботный вечер сентября, на данный момент раскинувшегося над островом и не сдающего своих позиций к особой радости обитателей.
Кому беззаботный, а вот кому и не очень. Для магспирантов типичных домашних заданий как таковых и нет. Вернее, есть, но они где-то там, в загадочном «потом», и не представляли сейчас особого интереса, никак не виднеясь в ближайшем распорядке дней суровых и обремененных… да хоть чем. Будто в Тибидохсе заняться нечем – такое предположить было бы весьма и весьма глупо. Вроде бы каждый день проходит импульсно, хаотически, но только лишь сам Завертенский видел в своих буднях упорядоченность, систематически составленную логическую цепочку, где одно следует за другим, вытекает из третьего, слепляется четвертым, возрождает пятое и объясняет шестое, подчиняясь туманным законам седьмого и… ни черта не контактирует с восьмым, но непременно закрепится девятым, потому что, на деле, существует глубокая взаимосвязь восьмого и десятого, а вот десятое как раз, в свою-то очередь, подводит все к единой системе, давая жизнь одиннадцатому, которое… Впрочем, вся эта систематика уже является секретом фирмы, разве что за патентом на Лысую Гору Адриан слетать не удосужился. Да и потом, только этим упырям объявишь о каком-то свершении, как они его себе присвоят. Пусть идет все своим чередом. То бишь, по-прежнему что-то исходит из чего-то и влечет за собой какое-то еще что-то, и далее, и далее. Вот, к примеру, прямо сейчас. Ходить бесцельно по аллеям и обдумывать смысл некоего нововведения прямиком экспресс-доставкой с гарпиями из Магщества о протирке магических перстней – вообще никак не приемлемо, потому что пустая трата времени. Да, равно как сидеть на трибунах и против солнца смотреть на скоро движущиеся точки в небе, не в силах разглядеть хоть что-то ясное и понятное. Это все ерунда, тлен, ничто в песках времени, безнадежно просачивающегося даже сквозь плотно сомкнутые пальцы, хватающиеся за каждую уходящую секунду в попытках хоть немного приостановить сложившееся течение. Так можно провести всю свою жизнь в ожидании, что  нечто невероятно придет само, без лишних собственных телодвижений. Можно спокойно посидеть тем временем на диванчике, пока не обрастешь пылью от безделья. Можно ведь?.. Конечно, никто не запретит, вот только жизнь эта обесценивается многократно. Есть смысл идти вперед.
В какой-то из книг он прочитал, в частности, об уникальности Заповедной рощи. Даже выписку сделал. Мол, при убывающем лунном цикле при свете солнца в тот день, когда первый лист сорвется с Лукоморского дуба, духи рощи указывают дорогу на природную сокровищницу, которая явит нечто поистине ценное, за чем охотились целые династии магов, только и жившие стремлением заполучить таинственное что-то. Прочитал и заинтересовался, недельку проведя у заветного дерева в ожидании того самого дня. Зря, конечно, время не терял, а продолжал по-прежнему исследовать подобные предания, заодно прикидывая, какие из них могут оказаться правдой и встать на очередь проверяемых. Едва ли не ночевал под дубом, пока кот в отгуле где-то тоже шастал. И ведь почти проворонил, потому что листок с едва пожелтевшим кончиком сорвался как раз под вечер, не оставляя шанса на подготовку и вдобавок времени на недолгое возвращение в Тибидохс за этой подготовкой. Пришлось бросить книгу в траву, веря в ее сохранность, и нырнуть под сень деревьев Заповедной рощи, пока не имея особых ориентиров, куда идти, как обозначится дорога, какое направление лучше выбрать, но шел уверенно, то и дело плутая в полной уверенности, что назад точно вернется. Главное, до цели добраться, остальное детали.
А чем дальше в лес… Дров-то не было, но становилось все темнее, потому как ветки возвышающихся деревьев-исполинов успешно заслоняли собой небо и не позволяли проникать солнечному свету. Уже и путь становилось выбирать сложнее во всей непроходимости рощи. Где-то как-то отдаленно Адриан ненароком подумал, а не повернуть ли назад, когда очередная ветка ласково поприветствовала его, от души процарапав щеку. Кто-то говорил, что шрамы украшают. Вид с ними точно становится мужественнее, так что во всем просматриваются плюсы. Даже во всех этих корнях под ногами, норовящих оплести и свалить на землю. Вот только с легкостью никто сдаваться не собирался, пока еще не теряя надежду, горящую пламенем азарта, который так и подгонял вперед, не разрешая перевести дух. Пока где-то на расстоянии метров эдак двух не мелькнул желтый огонек среди мощных стволов деревьев.
- Вертеть-крутить… - сам даже не поверил глазам своим, отчего по всем правилам сначала дважды моргнул, потом протер глаза, обомлев и от того тихо произнося вслух свою обычную присказку. И ринулся вперед, не иначе. Уже не до того было, чтобы треклятые ветки отклонять. Первоначально пытался Адриан хоть как-то запомнить маршрут пути, выбрасывая назад по уже пройденному маршруту искры, опаляющие кору и оставляющие так отметку, пока не наткнулся как-то взглядом на точно такой же след и не пришел к выводу, что периодически дух рощи его водит почему-то кругами, увлекая куда-то вглубь. Ну, то, что вглубь, -  это вполне логично, потому что ценное нечто просто обязано таиться где-то там, подальше от любопытных. Вроде бы все нормально, да и дороги никто никогда не делает прямыми. Но только даже Завертенский начал что-то подозревать, когда окончательно дыхание сбилось, а время ушло уже как-то слишком далеко по своему руслу. Тяжело дыша, он остановился, привалившись к дереву и восстанавливая дыхание перед… чем? Новой гонкой или возвращением?.. Видя, что путник более не следует за ним, дух-проводник возник совсем близко, буквально под ногами, и тогда, сощурившись немного от мягкого, непривычного вблизи сияния существа, Адриан рассмотрел уже внимательнее, с некоторой неприятной подозрительностью приходя к выводу, что его обдурили. Водили за нос, причем буквально.
- А ну-ка поди сюда… - тихо и хрипло он пробормотал, медленно-медленно наклоняясь и протягивая руки, готовясь схватить. Приятный, даже отчасти греющий свет  тут же ударил по глазам ослепляющей волной, а сомкнувшиеся по инерции ладони неимоверно обожгло пламенем, по температуре сравнимое с драконьим – во всяком случае, на тот момент показалось именно так и никак иначе. Уже когда глаза затянуло плотной пеленой, сплошь сотканной из самого мрака, он отшатнулся назад, неприятно ударяясь спиной о дерево, у которого до этого стоял, пока не сделал эту ошибку, теперь проклиная себя за нее и не слишком заботясь, какую ценность сейчас имеет слово, поскольку проклятия магов обладают устойчивой и непоколебимой тенденцией сбываться в полной мере. Хотя казалось, куда больше, в то время как глаза нещадно болели и до сей поры не удавалось хоть что-то разглядеть рядом с собой. Запах паленой кожи и тлеющих манжет рубашки как-то тоже не настраивал на оптимистичный лад, несмотря на стойкую привычку находить хоть какие-то плюсы. А здесь, здесь-то что положительное? Отчаянно встряхнув головой с зажмуренными глазами и попытавшись их приоткрыть, вдруг Адриан осознал – безысходность выглядит именно так: мрачно, без единого различаемого силуэта во тьме вокруг. Но интуитивно чувствовал, что та штука исчезла, и сейчас он находится один. По крайней мере, пока, не будучи осведомленным достаточно о местных обитателях.
Загорелась толика веры, что все не так плохо. Залечить себя не залечит, и зрение, так некстати резко куда-то запропастившееся от яркого света, он не вернет, пока то само не сочтет, что момент настал. Но вот убрать боль и медленно, наощупь куда-то выбраться – это да, это пожалуйста. Шепотом произнесенное Болеус Обуздатус, сорвавшаяся с потрескиванием искра и… Ничего. Ладони вплоть до запястий по-прежнему разъедало словно щелочью. Вторая попытка, и столь безуспешная. С глухим стуком затылок обрушился на дерево, у которого парень и сидел, прислонившись спиной и познавая горькие плоды своей беспомощности. Хуже, и хуже, и хуже. Дела никогда еще не принимали такой скверный оборот, как бы далеко его не увлекала собственная любознательность. Магия всегда могла выручить. Наверное, кто-то вроде Поклепа вредительски натянул экран против заклинаний, оставляя дразнящую возможность выбрасывать искры. В какой-то другой ситуации, может, и удивило бы, что его так далеко занесло за своим стремлением навести собственный порядок.
А что еще оставалось делать-то? Ждать. Хотя бы когда проморгается и сможет видеть перед собой на расстоянии метра. Ну, или половины метра. И питать надежду, что никакой нечисти больше здесь не водится. Вот только сейчас начал понимать, что никакой это не дух был, а кто-то вроде бродячего огонька, балующегося заманиванием таких вот наивных дурачков подальше в лес без шанса выбраться. Что ж, отлично сработано. Похлопал бы, да как-то не выйдет, в общем.
«Вот и жди. Днем хоть какой-то свет проникает, а ночью уж точно не выберешься,» - мрачно констатировал для себя Адриан. Черт с ним, с Поклепом и его манией портить жизнь представительству магического мира в Тибидохсе. Черт даже с автором той книженции и ее собранием всей чуши, в которую и верить-то другому в голову не придет. Черт и с самим Завертенским. Сам повелся на свое любопытство. Вот сам и расхлебывает пусть теперь, погрязая в унынии.

+2

3

two pale figures
ache in silence
t i m e l e s s

       Вообще-то она не очень разбиралась в тонкостях и премудростях хорошего настроения, так как чаще пребывала в состоянии хмурой сосредоточенности, однако чутьё подсказывало: что-то не так. Крылова проснулась в том же положении, в каком и ложилась спать – быстро и безболезненно. Иными словами: она легла спать ночью и, не увидев ни одного сна, проснулась утром – впервые за три месяца. Как необычно. Но этого все равно было мало: счастье рвалось изнутри, и оно было истеричным (Крылова, конечно, тоже, но…), невыжигаемым, метущимся. Оно не стремило успокоить тебя, примирить с миром и подарить гармонию, но бестолково возбуждало: пытаясь навести симметричный порядок в комнате, Дана нечаянно сорвала с карниза занавески и, убираясь в столе, подожгла бумагу. Ее реакцией на всё был смех: даже когда Грызиана Припятская в зудильнике заявила, что светило драконбола Умрюк-паша по дороге к острову Буяну подвергся атаке летающих акул, Крылова рассмеялась так звонко, что скандально известная магвочка-телеведущая бросила в девушку из зудильника запук выпадающих волос. Но ни тут-то было! Запук отлетел от счастливой девушки, как мяч отлетает от штанги ворот.
       В конце концов, ей самой это надоело, и она впервые пожалела, что не увлекается драконболом — не записалась даже в команду для отстающих под предводительством грозной и суровой Гроттерши. Крыловой нравилось ощущение полета, но полета пассивного, когда можно заглядеться на крылья мимо пролетающей вороны и не свалиться с пылесоса, но желающих покатать зайца за свой счет (видели бы вы, как русалки теперь торгуются за свою чешую…) не находилось, так что девушка научила примиряться с землей. Помаявшись еще, она решила навестить всех своих друзей, но магическим образом никого из них не было на месте: Оля Киселева наверняка попивала мохито с дурман-травой, а Рори эту самую дурман-траву и искал где-нибудь на выселках острова Буяна. Богдана была уверена, что конец Буяна — и есть конец мира нашего, но начало мира орков или чудовищ или великанов, но проверить свою теорию так и не решилась. 

       Крылова обнаружила себя в библиотеке, столько одинокой в субботний день, что даже джинн Абдулла был прозрачен, смеющейся над биографией третьего внука Древнира – Канье Уэста, который был проклят прабабкой Чумы-дель-Торт: злобная старуха сглазила весь его род до конца времен, провозгласив, что каждый сын и каждая дочь их будут рождены чернокожими. Девушка уже добралась до конца книги, где Канье оставил попытки очистить себя и принял себя таким, каким он был, когда средний левый палец, на котором она носила палец, начало жечь. На секунду испугавшись, что автор книги проклял и ее, Дана с ужасом и в то же время с восторгом посмотрела на свою руку, ожидая что-то на подобии расползающейся черной слизи. Но вместо этого было только кольцо, возбужденно шипящее, словно масло на сковороде.
       Убедившись, что хозяйка обратила на него внимание, колечко вдруг выплюнуло зеленую искру – и это было чудом ничуть не меньшим, чем сегодняшнее пробуждение: Богдана удивленно и радостно охнула. Уже полгода как она околачивалась на темном отделении, чувствуя с каждым днем к ней все больше липнет пошлость и и грязь. Клоппик радостно восхищался яркими красными искрами девушки, которые оставались сочными даже в тухлые времена магического кризиса. «Настоящая темная!» - радостно щебетал малютка, так и не утратив внутри себя декана их красноискрового отделения, и мешками дарил ей перья гарпий, ничего не требуя взамен. И тут – зеленая искра! Она повисла в воздухе на некоторое время, а затем, не погаснув, опустилась на пол и сделала несколько поползновений к выходу. Девушка не заставила себя долго ждать. Уже на выходе она услышала проклятья джинна Абдуллы, требующего вернуться на место и вернуть книги на полки. Дана поняла, что вход в библиотеку ей на долгое время закрыт, но день был слишком прекрасен, чтобы заморачиваться на таких мелочах. Постепенно количество искр увеличивалось, они вели себя словно живые: соревновались – кто быстрее, толкали друг друга или образовывали смешные фигурки: стрелки, улыбочки и даже прическу Жикина. Дана еще долгое время будет помнить об этом дне как о самом лучшем: от эйфории кружилась голова, и было чувство перенасыщения, как от долгого отдыха на курорте. Несколько раз казалось, что нет сил двигать ногами за этой вереницей выделений ее собственного кольца, но она ни разу не задалась вопросом – зачем и куда они ее ведут; зеленый цвет казался ей символом надежности и благополучия – особенно сейчас. — Надо рассказать Медузии, надо показать ей, отдать даже кольцо! — лихорадочно думала девушка, предвкушая свое помпезное возвращение на светлое отделение. Она вскоре обнаружила себя отдаляющейся от замка, и если можно было предсказать траекторию движения искр, то, скорее всего, они двигались в сторону Заповедной рощи.

      У нее вроде как будто была натянута какая-то нить в груди. Связывающая Дану с чем-то или кем-то. Хотелось бежать, нестись, стремиться, обогнать искры или попросту впитать их в себя, чтобы они указывали путь внутри нее. Крылова чувствовала себя ветром, воздухом, которым дышат, солью моря. Дане в голову пришла мысль, что можно умереть и развеяться по Буяну, затмить своим счастьем всё. Девушка вступила в чащу, дыша всей грудью. Не смея больше молчать, она закричала истошно, громко-громко. А что? Как будто тут кто-то бывает, кроме егерей да нежити. Какой-то леший грязно выругался и тем самым вызвал новую волну радостных воплей и булькающего смеха. Искры отозвались и заторопились: теперь они уже мчались быстро – только поспевай да не споткнись об выступающие коренья. Восторг стучал в голове: тук.тук.тук. Или то был дрозд? Девушка задыхалась, мир вокруг смешивался. Я не могу это выдержать. Нить натягивалась, натягивалась, трещала по швам. Я физически чувствую, как пахнет пыль веревки внутри. Искры вдруг разбежались в разные стороны и на пути остались лишь три самых ярких огонька.

       … хруст! – нить разорвалась, и внутри головы разлился оглушающий ультразвук. Весь мир размылся, Крылова обхватила голову руками и изо всех сил прикусила губы. Кажется, она поняла, почему лучше быть хмурой. Когда она открыла глаза, то увидела фигуру у дерева – как будто часть пейзажа, удивительно сочетающуюся со всей сложившейся картиной. Как будто этот человек был тут испокон веков, частью этих запахов трав, щебета птиц, ругани друид и леших, шелеста листьев. Собрав волю в кулак, она подошла поближе – и уже почти у самого дерева узнала бледного как Адриана Завертенского – основной причины ее угрюмости. – Ага! Получи фашист гранату! – мелькнула на мгновение мысль, но тут же унеслась; счастливым нет времени на мысли. Крылова не могла сейчас злиться или торжествовать по поводу ужасающего положения дел ее противника по карме – она была опьянена магией их взаимосвязи. Богдана опустилась на колени и оглядела его с ног до головы. Завертенский никогда не был красавчиком – его спасало только природное жизнелюбие, но сейчас точки зрения человека в здравом уме он выглядел отвратительно: запачканная порванная одежда, отвратительный запах паленого тела, обуглившиеся (ну, не всё так плохо – но дайте подраматизировать!) руки и… кровь под глазами. До этого Крыловой казалось, что так бывает лишь в фильмах ужасов, но сейчас…
       — Какой же ты красивый… — восхищенно прошептала она, ласково повернув к себе лицо Адриана. Тот, кажется, не мог сфокусировать на ней мутный взгляд, но зато Дана «впервые разглядела его» - расшалившиеся нервы дорисовали то, чего не было на самом деле: глубокие черты лица, элегантную стрижку, румянец и аполлоново тело, яркий взгляд и общее настроение красоты. Она странно обмякла теперь, когда в ее груди не было натянутой нити – обмякла и не знала, что делать. Крылова опустила глаза на один большой ожог вместо рук Адриана и кукольно запереживала. «Может, мне пофукать?» — хотела спросить девушка, но почему-то не спросила. А других вариантов в голову ей не приходило.

+4

4

И, главное, тихо. Ни один сучок не треснет, ни одна ветка не шелохнется. Мертвенно, что уши казались заложенными. А так оно и было, скорее всего, из-за непрекращающегося монотонного гула в голове, оглушающего, ослепляющего, но оставляющего способность болтать без умолку, отнимая все желание это делать. И это была настоящая тишина, такая редкая, с которой Адриан никогда наедине не оставался. Всегда преследовал шлейф собственных мыслей, непрекращающийся шум людских голосов, шаги, много сторонних шорохов – обычное сопровождение. И, конечно, он не мог не находить это по-своему фееричным. Даже несмотря на затягивающую прежде кристально ясную поверхность сознания  грязненькую, мутную пленку, все оценивалось с определенной, немного преувеличенной четкостью. Если уж совсем проникнуться трагизмом, то в ином даже свете, полном мрачного отлива спокойного отчаяния, когда принимаешь безысходность своего положения и понимаешь, что бежать больше некуда. Кто в этом мире может ответить, к чему вообще каждый день своей сознательной жизни сверкать направо и налево улыбкой, а в конце концов приходишь к моменту, когда не то что выхода, но и хоть сколько-нибудь просматривающейся развилки не видать, потому что все возможные пути давно поросли травой в человеческий рост?.. Поэтому, в сущности, нет никакой разницы, выберется он из самого сердца рощи или же сгниет здесь, полностью слившийся с дремучей чащобой.
Глупо, конечно. Всё и сразу, от самой истории, которую Завертенский сплел своими руками, с некоторой иронией не имея теперь возможности ими воспользоваться, вплоть до собственных убеждений и взглядов, ранее считавшихся неизбежно правильными и решительно приемлемыми. И теперь подкрадывалось на мягких, прячущих острые когти лапах недоумение, что вся его вера в хорошее, всё стремление вперед оказались настолько слабы, теперь уступая место самокопаниям и отрицанием чего-либо светлого в этом мире – то бишь, ранее чуждому, противоположному. Не так, ох не так он представлял себе этот вечер и остаток своей жизни, потому что был уверен, что отсюда ему не выбраться. Кольцо вроде как и реагирует, послушно выбрасывает искры, но заклинания не срабатывают, а потому, стоит возникнуть опасности, противопоставить будет нечего прячущимися за соседними деревьями силам. Вот так и охватывает ленивое желаньице закрыть глаза, только бы поскорее все закончилось, только бы не заставлять себя подняться и сражаться, нестись вновь вперед по мере сил и ползти, кусая землю, когда те подойдут к концу. Но все-таки одно-единственное оставалось неизменным. И с принимаемой безнадежностью он рефлекторно продолжал цепляться за это постоянство, оставаясь посреди здесь и сейчас, капля за каплей возвращаясь в себя. Любопытство. Это же совершенно новые эмоции, не изведанные ранее потрясения, внезапно обрушившиеся и даже отголосками не дававшие о себе знать, соткавшие теперь темно-серый плащ уныния, который мягко и незримо лежал на плечах. Этим можно упиваться, можно изучать и тщательно впитывать в память каждую особенность нового состояния. Возгорался теплый огонек надежды, едва тлеющий в углях, что, может, не все еще потеряно…
И с тем, как пришел Адриан к такому заключению, пусть и неохотно принимая себя на позиции уцелевшего где-то «я», он услышал вполне реальный хруст, причем где-то совсем рядом. Настолько рядом, что скоро, незримо пошарив взглядом, разглядел рядом с собой лицо. Что интересно, лицо оказалось человеческим и вдобавок женским. А чтобы совсем уж добить, то еще и подозрительно знакомым, особенно в совокупности с голосом. Смысл произнесенной фразы донесся смутным эхом, от которого он непонимающе мотнул головой, щурясь. Определенно, это было каким-то подобием миража или что-то сродни галлюцинации, потому что всегда хмурая девочка Крылова не могла внезапно оказаться здесь и произносить странные слова каким-то непонятным голосом, который приобрел новые интонации и был едва узнаваем. Они как будто поменялись местами, уродуя весь порядок, приводя в жизнь и преувеличивая то, что не могло существовать. Но вместе с этим и что-то еще изменилось, только настолько неуловимо, что зацепиться за это пока не получалось. Это самое непонимание, что сейчас стояло стеной, мешало.
- А… Ты тоже гуляешь, да? – ну, не нашел Адриан, не успел сообразить, что ответить, потому и, откашлявшись, пробормотал случайно пришедшее на ум. Сплошной фарс. Усилием воли, он мысленно пнул себя и внутренне собрался, не собираясь показывать все свое уныние, в котором так внезапно завяз по горло и начинал захлебываться. А чтобы этого не произошло, даже растянул губы в улыбке, больше для галлюцинации, чем для себя, все еще слабо веря, что вдруг из ниоткуда девушка Богдана взяла и появилась.
Хотя на магическом острове должно иногда случаться что-то подобное, правда?..
- Знаешь, мне неловко о чем-то тебя просить… - да и вообще, чувствовал себя Завертенский, мягко говоря, слабоумным с блуждающим взором, все еще расплывчато видя перед собой и морща лоб в усиленных попытках нащупать почву в бессмысленном подборе верных слов. Как-то предыдущие попытки общения, на его памяти, не были столь уж успешными. Стало быть, вполне нормально чувствовать себя сапером, который по собственной неосторожности наступил на мину, - Тут небольшая производственная проблема, и буду признателен, если самую малость мне сможешь помочь.
Ну да, наверное, кривоватой вышла все же улыбка, когда он кивнул в сторону своих рук, обозначая ту самую «проблему». И вообще, признаться честно, с куда большим спокойствием Адриан предпочел бы не выныривать из непродолжительного забвения. Реальность была несколько болезненной и напоминала о чреватости необдуманных деяний.

+1

5

before you read

Я ещё раз извиняюсь, что настолько задержала пост, оправдываясь тяжко опустившимся на голову реалом, а также прошу прощения за то, что в нескольких местах решаю за твоего персонажа, оно вроде бы не критично совсем, но если что - я исправлю  http://fc02.deviantart.net/fs50/f/2009/266/8/7/87ff5daa0dc173d60e192e509b9ed64a.gif


     - Адриан, - примирительно и кротко улыбнулась Крылова. – Я теперь учусь на темном.
Еще вчера она была уверена, что Завертенский тоже поспособствовал ее стремительному падению на темное отделение, ведь если бы в тот роковой день Дана не увидела бы его улыбающегося лица, настроение девушки наверняка не сползло бы так низко. И если бы не скребущиеся на душе кошки, она, скорее всего, даже не додумалась бы изуродовать ближнего своего – Егора. Сейчас прошлые обиды отошли на задний план: Сарданапал обещал вернуть ее на светлое, если девушка будет вести себя тише воды, ниже травы оставшиеся полгода, а на темном не так уж и плохо – по крайней мере, сплетни, несмотря на титанические усилия Пупсиковой, распространяются всё же со скоростью гораздо превосходящей реактивную Дусёну.

     Впрочем, Завертенскому наверняка требовалось пояснение. – Исцеление – это светлая сила. Магический кризис потрепал мои возможности, а перевод на тёмное – так и вовсе ушатал, - скороговоркой начала объяснять Богдана, размахивая руками и периодически фукая на всё ещё «тлеющие» руки Адрианушки. Сквозь броню ее невесть откуда свалившегося хорошего настроения начали пробиваться ростки смутного беспокойства: она не сможет оставить его тут – ясное дело, но и утащить дезориентированного носителя вечного хорошего настроения тоже дело нелегкое, хотя сейчас Завертенский выглядит не слишком-то радостно, что увеличивает шансы на продолжение романа… - Я не смогу! – севшим голосом объявила Даночка, даже не потрудившись приложить силы к выполнению задачи. Она знала, что если потратить силы на невыполнимое, то дойти до Тибидохса станет в разы тяжелее, не говоря уже о спасительной искре, зовущей на помощь.
     Положение, словом, тяжкое. Дана только и могла что усесться рядом со своим ранее ненавистным соулмэйтом и наблюдать, как небо неумолимо темнеет. Девушка думала о том, чем сейчас могла заниматься в гостиной темных, вспомнила она и о восхитительном ужине в Зале Двух Стихий, где ее взору представилась бы курочка в хрустящей панировке, редька, которую Крылова, несмотря на популярность оной, обожала и фирменный компот Двух из Ларца. С ягодами, похожими на черепа. В творчестве братьев в последнее время всё чаще читались смертельные мотивы: чего только стоит тыква с червями из мармеладок и надгробная плита из желе с шоколадным крестом. Весь этот юмор был по вкусу некромагам, да только их в Тибидохсе было не так много, остальные подобные яства вкушать побаивались. Адриан молчал – ничто, кроме далекого мява сумеречного кота да стрекота сверчков, не отвлекало Крылову от раздумий. Почему я? Сложнее найти человека менее расположенного Адриану, чем я. Я ведь даже не была ближе всех…  - Богдана вспомнила, как поток радужного света устремился взрывом эндорфинов в ее голову, стоило Крыловой увидеть зеленую искру, разлетевшуюся на десяток маленьких огоньков.  Зелёная!!

     - Меня привела к тебе зеленая искра. – догадалась девушка. – Она разлетелась на множество огоньков, как в сказках и пророчествах, когда магия только-только зарождалась и была раскидана по свету. Зеленая! Светлая магия, - пояснила она с улыбкой счастья. Девушка растерла замерзшие руки и подышала на них. – Если ничего не получится, я нас не доведу. Но даже если что-то и получится, то вряд ли толковое, я полностью руки не залечу, только остановлю заражение. – Сможет ли несчастный Завертенский надеяться на кожную корочку, Крылова умолчала. Она вообще-то была не очень уверена в своих догадках, ибо ее мозг всё ещё был застлан пеленой буйного подросткового восторга. Богдана попыталась покрыть его руки своими потеплевшими ладонями полностью, но даже ее длинные пальцы не могли обнять крупные руки Адриана. Девушка слегка поморщилась, когда почувствовала, как кусок кожи с рук Завертенского отслаивается. Попытавшись не представляешь эту картину, Крылова закрыла глаза и совершила естественный ритуал: представила, как целая орда приятных мурашек пробегает от ее головы, через сердце, окутывая легкие, к ее же рукам, чтобы перепрыгнуть краткое расстояние между ее кожей и кожей его. Вместе с тем мурашки забирали всю ее жизненную силу, всю волю к жизни и как будто выпивали краски – вот еще одна причина, кроме Завертенского, которая делает Богдану такой хмурой; и разве это не ирония, что обе эти главные причины слились в этот прекрасный вечер воедино?

     Очень долго ничего не получалось – Богдана боялась открыть глаза и констатировать этот грустный факт. Всё, что ей оставалось, спустя пять минут бестолковой передачи микробов, облизать пересохшие губы и отклеить от ладоней Адриана взмокшие руки, чтобы стиснуть их поудобнее. С каждой секундой ее вера в себя и благополучный исход таяла и таяла, оставляя пульсирующее возбуждение мешало сосредоточиться. Крылова пыталась простить Завертенского, отпустить часы и дни бездонной пропасти отупевшей хмурости, которой девушка была подвластна. Как легко обвинить кого-то в твоей неудавшейся юности, не попытавшись что-либо изменить. Она пыталась представить, что могло бы выйти, не будь они так глупо связаны друг с другом. – Мы могли бы дружить? – вдруг глухо и невнятно спросила Крылова в пустоту и тут же почувствовала, как от ее мозга оторвался тромб, целый шмат суетливой, безудержной радости, зашевелись, затопали маленькими ножками мурашки - в затылке приятно защекотало – и они засеменили, сквозь сердце, через легкие, к рукам. Дана даже открыла глаза и тронула ногой Завертенского, чтобы он тоже посмотрел на акт волшебства  – их соединенные руки были окутаны зеленым, трепещущим мерцанием, от того кажущимся ярким, что в лесу было уже темно. Вскоре после выхода мурашек Дана почувствовала тяжесть в ногах, спине и голове – сигнал о том, что комедия того, финита. Руки Адриана выглядели лучше, в некоторых местах кожа затянулась, также можно было увериться и в том, что заражение внутрь не пошло, но кожа была еще слишком нежной, кое-где оставались кусочки старой, красной, дымящей кожи – отрывать которые было страшно, дабы не задеть новое, плюс – лицо Адриана оставляло желать лучшего.
     Дане тоже полегчало. Сводящая с ума радость схлынула, оставив ее в легком волнении. Девушка неловко попыталась встать, отметив, что путь до дома окажется гораздо длиннее. Все глупости о дружбе и взаимопомощи теперь тоже отошли на задний план, частичное исцеление своего давнего недруга несколько привело девушку в чувство и заставило трезво взглянуть на реальность, вести задушевные диалоги сейчас было не время. Добившись успеха в нелегком деле овладевания собственным телом, девушка подала руку и Адриану, теперь уже не исцеляя, а как символ сотрудничества – пойдем?

0


Вы здесь » ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ" » Почерк Леонардо » душу мою не скормят стервятникам вместо падали


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC