а д м и н и с т р а ц и я
Богдана КрыловаАлександр ИрбесезеСоня ПряниковаОля Киселёва

Марк Хоггарт
«Здраствуйте. Меня зовут Лизхен Херц, и вы должно быть совершенно не интересуетесь драконболом, если меня не знаете. Я играю за сборную мира и, несмотря на мою хрупкую внешность, задаю жару самим драконам. Я не люблю людей, а вот они меня почему-то любят. Мне больше по душе нечисть, с ними не надо притворятся. Люди, не знающие меня, совершенно не готовы к моим вспышкам ярости, гнева, раздражительности и они совершенно не верят, что в такой милой девочке может крыться такая сила. Помоги мне доказать, что они не правы, возьми своим персонажем...»
>>> читать далее
«...Дело в том, что почти все мои любимые отыгрыши так или иначе повязаны на мне. Ну, во-первых, до появления моторчика в груди Киселевой я больше всех играла и не скрываю этого. А во-вторых, самовлюбленность – неотъемлемая часть моего образа. В-третьих: да боже мой, будто вы сами любите чьи-то посты больше, чем свои собственные! Но все же пришлось взять себя в руки и успокоить тем, что обзор на мои шедевры обязательно сделает кто-нибудь другой, а сейчас настала пора открыть для себя что-то новое, заиметь по весне фаворитов, дать шанс молодежи…»
>>> читать дальше
Предвыборная компания Волосевича
Время: 25-30 апреля 2003 года.
События: Вильгельм Волосевич - потенциальный глава Магщества. В преддверии выборов он решает посетить Тибидохс: посмотреть что там, как там, ну, и конечно же, заполучить голоса уважаемых магов. В один прекрасный день в Тибидохсе приземляется десятки крутых летательных аппаратов - Вильгельм и его свита, состоящая только из уникумов и профессионалов. Но то ли все пошло не так, как задумывалось, то ли Волосевич и не собирался обойтись дружественным визитом, но через пару дней в Тибидохсе все стояло верх тормашками. Старые тайны раскрывались на перебой с новыми и с каждом часом становилось все ужасней, пока в один прекрасный момент...
» подробнее об эпизодах
эпизоды:
❈ I. Я - ЛИДЕР - Жора Жикин
❈ III. СОКАМЕРНИК ИСМЕНА - Вера Попугаева
❈ IV. С ГЛАЗ ДОЛОЙ - ИЗ СЕРДЦА ВОН - Александр Ирбесезе
КЛАДОИСКАТЕЛИ - Варвара Анисимова
Сказка ложь, да в ней намек - Екатерина Лоткова
Бриллианты - лучшие друзья зомби - Сара Мойдодырова
Они хотели тихий вечер, а не афтепати

Список Персонажей Сюжет Правила Шаблон Анкеты Список внешностей Ваши Вопросы FAQ по Антимиру Нужные Персонажи

«It's impossible!»«Им нужна магия, чтобы изменить мир»«Cтарые добрые злодеи»«Иди, я буду»

список способностейСписок учебных предметов\преподавателейРегистрация NPCЧасто задаваемые вопросы
Мы с нетерпением ждем в игре канонов. Да и вообще всех!





Моя мама - педагог, и она утверждает, что если не воспитать ребенка до пяти лет, то он уже никогда не состоится как ячейка социума. Не знаю, насколько права моя мама, ибо она женщина со странностями, однако если ее прогноз верен, то Кризис уже не спасти. Так что у вас есть выбор: крысой бежать с корабля или же представить себя Джонни Деппом из фильма "Что гложет Гилберта Грейпа?", Кризису достанется роль ребенка-дауна ДиКаприо - и наш двухчасовый фильм со странной драматургией оставит самый открытый в мире финал, что в случае Космоса Внутри лучшее решение.
Небольшое пояснение для политических активистов жмякай, шо смотришь

ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ" » Почерк Леонардо » Ушла любовь - ищи ее свищи, на вашей совести - мои прыщи!


Ушла любовь - ищи ее свищи, на вашей совести - мои прыщи!

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://a1.tcdn.ru/assets/att/41/d0/7299410_0_0_23_tlog.jpg

Кто: несравненный Рома Кисляков в роли доктора Эмметта Брауна; блистательный Жорик Великий, Неповторимый и Страстный, Повелитель Девушек, Баб и Женщин, Гумберт-Гумберт-Жо-Жо Первый as Марти МакФлай и ослепительная Вера Попугаева — сексуальная подружка МакФлая, чьё имя, к сожалению, никто не помнит. :(
Где: о. Буян, Тибидохс, один из тех кабинетов, который по несчастливой случайности оказался открыт и содержал в себе котел, настолько немытый, насколько мама далеко от Ромы.
Об-чём-речь: Ненасытный кроссовчик Жикин внезапно осознал, что не может остановиться и должен влюбить в себя жалкие непокорившиеся остатки женской половины Тибидохса, в которую входят такие личности, как красавица Лоткова, эпатажная Гробыня и музыкальная сиротка. Скандально известный своей продажностью Кисляков за сливочные сосиски и уникальный сорт нефильтрованного пива от Гунио Гломова готов влюбить в Жикина даже Самую Добрую Тетю. Роковые мужчины готовы уже были приступить к своему грязному дельцу, как тут на пороге нарисовалась Вера, да и не просто нарисовалась, а принесла дополнительную порцию сливочных сосисок и уникальных Дусиных пирожков (также напичканных любовным зельем, однако Кислый и Кроссовчик - люди бывалые!). И как отказать такой вкусноте красоте? Вздохнув и выслушав с дюжину угроз о том, что она всем расскажет, чем они тут занимаются, настоящие мужики приняли Попугаеву в свою команду отпетых мошенников. Однако пиратам испокон веков было известно, что женщина на корабле до добра не доведет. Особенно если эта женщина — Попугаева…

Отредактировано Жора Жикин (2013-08-31 02:38:10)

+2

2

        Реклама прервала шоу про юных, но очень беременных, лысегорских магвочек на самом интересном месте – только у новоиспеченного отца полились слезы, как картинка сменилась улыбающимся карапузом, повествующим, что «ЖуйПейГлот для упырят – лучше мамки во сто крат».
        – Ха! Если б у меня такая мамка была, я б тоже из банки лопал, – хохотнул Ромка, укрываясь пледом с головой. Вечер обещал быть чудесным. Юрка, в чьей комнате Кисляк вновь паразитировал в связи с нехваткой койкомест для всех кризисующих магического мира, улетел «лысегорствовать», если вы понимаете Идиотсюдовский сленг, конечно. Очередная глава магсертации, недописанная дальше заголовка, дожидалась ночи перед своей сдачей. По зудильнику крутили новые магреалити-шоу. Под пледом ждали недоеденные с утра бутерброды. А больше Кисляка ничего не бодало. Ну, разве что, останется молодой папаша со своей грудастой половинкой или нет?
        Скрип входной двери в такой ситуации был даже хуже рекламы. Не любил Рома, когда кому-то было от него что-то нужно в кислый прайм-тайм.
        – Уходи, чудище коридорное, я не хочу пропустить самый сочняк! – однако, бывалые тибидохские мачо такие отказы не принимали ещё со времен второго курса. Мачо хотели зельетворной любви и Лоткову. А Ромео, может, тоже хотел себе лучик света в темном царстве, но его мнение никого никогда не волновало. «Поехавшие! Что в зудильнике, что тут – скоро кикиморок в нянек переучивать начну и сдавать в аренду. Вот обрадуются, рожи склизкие». К несчастью Ромки, в его ароматные покои явился именно Жикин, которого послать к водянистым дамочкам было нельзя. Мужская солидарность многолетней выдержки, ну вы понимаете. К несчастью Жикина, Ромка его заказ хотел готовить так же, как свою магсертацию, и теперь отмазывался фазами луны и собственной невероятной занятостью. Мол, и запись к нему за год, и предоплата обязательная, и по таким дням он не принимает, и, возможно, он даже в отпуске – свяжитесь с секретаршей, ей ни зелий, ни Ягуна не надо. Выдуманные женщины вообще очень нетребовательны – чем не мечта?
        Зря он так. На своей шкуре испытать Жикинский дар убеждения, ломающий принципы всех благородных нимфеток Тибидохса – ни одному мужчине не пожелаешь. Тут тебе и сосиски, и пиво, и контрольным в лоб: «обещал». «Ну, раз такое дело, то…»:
        – Базару ноль, «только дурак от своего слова и Гломовского пива откажется». Ромка, конечно, лентяй, но далеко не дурак. Да и какой тёмный, выудив из-под дивана ящик с ингредиентами и избирательно сгребая в него бутыльки с полок, упустит случай бросить что-то вроде: «Жика, ты это – свиданки не забудь отменить. Тут работы на ночь, не меньше», – и отправиться в путь дорогу: в одной руке пыльный ящик, в другой – початая бутылка, в зубах – петрушка из вчерашнего рассольника. Проще было бы устроиться прямо в комнате, но чутьё (и вторую неделю ноющая спина) подсказывало Кисляку, что Идиотсюдов такого варварства не одобряет – хоть проветривай, хоть нет. Спать в коридоре Ромке никогда не нравилось, а за дело – тем более.

        Хорошо, что он себе давно приметил невзрачный кабинетик, в котором под охранной простыней и припрятал свой котёл – чужими Роман не пользовался, кто знает, что они в слизь на стенках впитали. У него-то всё по уму. Сплошной амур с русалочьей слюной и блёстками. «Главное, чтоб простынка не придушила кого. В котёл грохнется - придется магфиози всяким отраву поставлять. А это не моё - напряжно слишком». Тринадцать закоулков спустя, проведенных в беззаботной беседе о мальчишеских великих планах, Ромка остановился и почесался. Пришли, значит:
         – Не понимаю я тебя, Жика. Ни тягу к бабам твою. Ни это вот, – травы, пакетики с чьими-то сушеными внутренностями, и прочие мелочи влюблятельной магии укоризненно затряслись в ящике перед лицом Жоры, пока Ромка открывал дверь в кабинет рукой с не менее ценной ношей. Внутри оказалось хорошо. Не в меру пыльно, в меру грязно и ни одного постороннего тела. Рома бы даже в ладоши захлопал, как ребенок, которому разрешили рисовать радуги на обоях, но был слишком занят приготовлениями и болтовней:
        – Ко мне обычно девчонки обращаются. Ну с ними все понятно. Стесняшки всякие ихние, например, принцев подавай до одури от дурман-травы влюбленных, все дела. Но ты-то? Для девиц же какой приворот лучший? Вина налил, свечей зажег – вся романтика. Я иногда молодняку так лысегорское впариваю, на тине-рябине которое. Никто не жаловался. Может, тебе такое же заказать? Так я Юрцу скажу, чтоб привез.
        Шутки шутками, а Рома, стоя перед котлом, уже чувствовал себя настоящим практмагом, а не пятилетним раздолбаем. Да и заказ был серьезный, всё-таки не лопухоидок соблазнять собрались:
        – Дались тебе эти лотковщины ягунистые, – Кисляков затих, – Точнее, именно что не дались, мхах. Лады, помогу, чем смогу, а не смогу – пиво валюта безвозвратная, тут уж сам понимаешь, чувак – фатум.
        Рома всё-таки не бог какой древнегреческий, гарантий никаких. Судьба вообще была любимой отговоркой Кисляка от любых жалоб и возмущений – главное, называть по-умному да пальцем в потолок тыкать. С такими понятиями спорить никто не брался. Кто ж ее, судьбу, поймет. Да и шутки с ней шутить – не настоечку без запаха в чаёк прекрасным дамам подмешивать.
        Хотя, что скрывать, Лоткову Ромка и сам приворожить пытался. Приколу ради, веселья для. Не вышло ничего ни в первый, ни во второй, ни в тридцать третий раз. «Видать, конфликт какой-то с врожденной магией», – но Жикину знать об этом было не обязательно. Да и остальным фанатам Кати – тоже. Они избранные. Избранные подопытные кролики упрямого Ромки. Сколько он не модернизировал для них составы, сколько не булькал креативом – Лоткова оставалась неприступной крепостью, позорящей честь зельевара свет купидоныча.
         «Не, а вдруг прокатит в этот раз». Кто ж её, перстами указующую, разберет, верно?

        – Глянь штуку какую припас! – штука мутно булькнула в бутылке, – настоящий кикиморский самогон, тащемта. На воде только для барышень юных да наивных годится,«проверено», – у тех, что посочней, защиту так просто не пробить. Но, блин, и вонища же тут будет. Тебе, может, одеколоном отбойным умыться? – с заботой поинтересовался Ромка, выставляя на стол своё изобретение для таких вот помощничков. До лекарства от носа еще далеко, но главное начать! – Правда, кадрить пойдешь тогда через два дня, если не хочешь, чтобы рожу тебе расцарапали вусмерть. Зато запаху ноль. Но за это уже отдельно сочтемся – эксклюзив, например.
        Ромка своей придумкой настолько гордился, что даже бутылочку для одеколона выбрал новую и чистую, и бумагу для этикетки не от газеты оторвал. Правда, надписи на ней никакой за месяц так и не появилось. Не мастак был Кислый названия выдумывать. Да и что, по сути, есть название? Первый шаг к слогану. «А там и до рекламы недалеко», – из страны мечтаний Ромку вернули колючие розы, которые так рьяно впились шипами ему в руки, будто он их собирался пустить не на благое дело, а хмырям на корм. Между тем, туда им теперь и дорога. Кисляк слишком уважал себя, как практмага, чтобы доверять попорченному кровью продукту соблазнение женщин.
        – Сегодня праздник у девчат. Сегодня будем без пошлостей с шипами. Ну, что тут еще у нас есть, – вдохновившись внезапной сменой главных актеров в своем булькающем театре, Рома натянул перчатки и наскоро собрал разномастный букетик, который был тут же вручен Жикину со всеми полагающимися почестями:
        – От души душевно в душу, дарю, ага. Всю эту мутотень цветочную сам режь, чтоб, значит, энергия твоя впиталась. Не в меня ж влюблять будем, верно? Нам осечек, Жика, не надо, – вообще, Ромка всегда был удивительно честным пареньком, если по тёмным понятиям. Но тут уж Жора сам виноват. Вытащил юного зельевара из уютного мира меж пледом и диваном, хорошо хоть дал магшоу на запись поставить. Впрочем, если верить новомодным приданиям, энергетика вполне могла сыграть свою роль. А по мнению Кислого – так чисто для лентяев сказочка. Даже удивительно, что не он её придумал. «Зато использовал!».
        – Смотри не порежься, кровь – такая хмырня непредсказуемая, что я лучше сразу спать пойду. Да и не впарю же потом никому остатки, пожалей мои бюджеты, окей? – чиркая под котлом спичкой, Ромка прикидывал цены на готовый продукт. На задворках сознания всплыло что-то про неубитого медведя, но Кисляков, погруженный уже в транс высчитывания граммов состава и дырок от бублика, залил посторонние трупы пивом – «хорошо идет». Кикиморский самогон было решено разбавить родниковой водой, а не отбракованные розовые лепестки, болтающиеся на дне ящика, положить в заготовленные для зелья склянки. Чтобы продавалось лучше. Люди, ищущие искусственной любви, всегда очень хорошо покупались на такие фантики.

Отредактировано Рома Кисляков (2013-09-01 21:01:54)

+4

3

ололо ололо жика видит нлос шестью сиськами.А. Синицкая


       О том, что Жика боевикам и триллерам предпочитает мелодрамы и романтические комедии, знал только Гуня Гломов. И то – лишь потому, что сам Гунио и подсадил Жикина на мелодрамы. Каждую третью субботу месяца они собирались в комнате Гуни, повесив на дверь красноречивую фотографию поднимающего гантели Глома с угрожающей подписью «Не входи – ГЛОМУС ВЛОМУС!» и наслаждались нестареющим шедевром кинематографа под названием «Спеши гнобить». То было целенаправленное саморазрушение, ибо после каждого просмотра друзья расходились в крайней задумчивости: Гуня закрывал за Жикой дверь с особо кирпичным выражением лица, а после бросался на кровать – вырыдать всё, что накопилось за час сорок восемь минут, а стремительно вышагивающий по коридору Жора вновь и вновь злился на матушку судьбу за то, что она подарила ему столько красоток – и ни одной стоящей мелодрамы!
       В очередной раз насладившись отличной игрой его любимой магфордской актрисы Сэнди Дур и сделав вид, что не слышит приглушенных стонов сидящего рядом Гломова, Жикин набрался решимости осуществить план и полюбить так, как этого просили режиссеры «Спеши гнобить». Но вот незадача: каждый раз, когда Жикин всерьез раздумывал о силе любви, в его воображении всплывала Катерина Лоткова собственной персоной, лавирующая на своем пылесосике «Грязюкс» или аккуратно поедающая куриную ножку в Зале Двух Стихий. Но так просто ее было не заполучить: Ягун уже каким-то образом(???) приворожил притягательную красотку, а Жикину оставалось довольствоваться лишь ошметками дусь пупсиковых, рит шит-крыт и прочих непримечательных о-фей-ли-ях. Широкая душа пензенско-тибидохского жиголо просило красоты буйной да страстной, любви непокорной да и вообще. Посему, совершая очередной вояж «комната Гломуса – комната Гумберта-Гумберта Жо-Жо Первого», Жорий задумал СТРАШНОЕ. С оговоркой, что страшно было только ему одному, потому что задумал он вот что: в брыкающемся трюмо лежит «Лысегорский обозревун», на 56 странице которого красуется бальзам для нежных мочек ушей для тех, кто любит недоступных дамочек. «Втирать один раз в день», - читал Жика. – «По четным дням недели в левое ухо, по нечетным – в правое. Побочные эффекты…». Жикин, не дочитав до конца (ох, будто за столько лет он не испытал на себе и не научился бороться со всеми возможными побочными эффектами!), призадумался о процентах, которые придется выплачивать Дыру до апреля, если всё-таки занять у того на бальзам. - Может, ну его? – раскис Жика. – Семьдесят зеленых мозолей – это же нежитеведение легче сдать… Но перед глазами стоял кадр из «Спеши гнобить», где героиня Сэнди Дур вылечила своего возлюбленного от упыриного заклятия силой любви – и Жора решил, что медлить нельзя. Он тоже хочет чистой и всепоглощающей любви, даже если придется стать упырем.
       Бальзам обещал эффектный эффект, но просил подождать. Бальзам также весьма туманно и пространно предупреждал, что он почти и не приворотный, а «девушки начинают испытывать к вам интерес, исходя из вашего природного обаяния». Всем известно, что Жора не умеет ждать. И также каждый первокурсник знает, что при всех своих неоспоримых талантах Жикин не различает право и лево.

       Сначала всё было нормально: всё ж не первый день пользуется настойками, но спустя три дня обмазывания всё тело красавчика начало гореть – и в прямом, и в переносном смыслах: парень постоянно хотел двигаться, желательно по направлению к какому-нибудь сочному женскому телу, но в то же время ему казалось, что маленькие корейцы решили протестировать на коже тысячу мазей «звездочка». Некоторое время он даже мог изловчиться и потереться об девушек, пока однажды очередной залп огня не застал его во время разговора с Гробыней Склеповой о предстоящем тесте – тут-то телесная боль и срослась с душевной. Да так крепко, что однажды вечером – на четвертый день - бедняга не выдержал и, взвыв напоследок на луну и захватив с собой оставшиеся пол ящика пива от Гломова, отправился к другу непростой юности – Вонючке Кислому, иначе Роме Кислякову – относительно хорошему другу и бесконечно крутому зельевару. Пока Жора, изнывая и по пути несколько раз задев стены, думал, как облегчит ему жизнь Роман, хворь немножечко отступила; а уж ворвавшись в комнату Кислого и наткнувшись на его неприветливое «опять баб травить будем?», вспомнил, что рецепты Ромы всегда были хоть и недолговременными, однако самыми действенными. Тут уж героя нашего романа и вовсе радость схватила за горло и, пообещав всё свое хмельное добро Роме (впрочем, тот никогда не был Пнем и разделил радость солода с Жикиным), упросил того помочь с делами бабскими, услышав в ответ тысячу и одну угрозу и несколько братских пожуриваний. Предложение сбегать за сосисками не спасло Жору от советов: «как стать человеком». Дошло до того, что остановившись у двери конечного пункта, Рома вдруг застыл и его лицо по-детски вытянулось: - Не понимаю я тебя, Жика! Жорик также почтительно застыл. Тело его откликнулось призраками недавного огня. Если бы четыре дня назад Жикин не пересмотрел «Спеши гнобить», он вряд ли бы ответил на вопрос Кислякова. Но сцена спасения от упыриного заклятия никак не собиралась уходить из головы, так что красавчик тихо буркнул: - Любви хочу. – А затем еще тише добавил: - И Катьку.

       Рома быстро зашелестел ресницами и молча вошел в кабинет. Холод и смрад – всегда были его верными спутниками, так что Жора бы не удивился, если бы эта комнатка щеголял у Кислого в лучших друзьях. Ромыч быстро настроился на работу, первым делом вытащив пиво, а уж затем – всё остальное. Жикин и хотел поспевать за ним, однако в голове его приятно гудели цикады, и стоял теплый летний туман. Лениво следя за молниеносными перемещениями Кисляка, Жора успевал слушать и нравоучения. – Вино, конечно, дело хорошее, Кислый, – мысленно отвечал приятелю Жика. – Однако Лоткову, чтобы на вино заманить, нужно сначала ей бутылкой по голове ударить. Да и Гробулию тоже. Хотя к Склеповой в последнее время Жорий поостыл – с тех пор, как с Гунием скорешился. На свете, конечно, нет ничего лучше женской любви, однако попробуй сказать это при Гломове!
Записывать или запоминать за Кислым было бессмысленно – тот стрелял словами как немецкий автоматчик (любимое выражение дедули Акулинушкина, а еще – «египетская сила»). Оставалось верить, что зельевар, доварив свой крем-суп, еще раз повторит все правила. А уж постулатам Ромика Жикин следовал всегда – это вам не бальзам для нежных мочек ушей, тут выпьешь на глоток больше – и у тебя ноздря выпадет. Натурально выпадет! У Идиотсюдова при Жоре один раз так выпала, Жикин три дня рыдал взаперти, представляя, что такое же могло случиться и с его двумя…идеально круглыми… совершенно гладкими… без единого волоска… дырочками.
       Кисляков сунул Жоре под нос пахучий букет цветов, и Жика поблагодарил его. Связываться с крысиными хвостами, зыбучими порошками и прочей зельеварской чепухой холеным ручкам красавчика не хотелось. А уж разнобойкий букетик цветов пошел бы его шелковой коже только на пользу. Вооружившись ножиком, парень нашел педантично настругивать цветочки, угадывая среди них букет для Пупсиковой, букет для Лизхен Херц… нашлась даже мать-мачеха, их Жора собирал на пятом курсе для одной магспирантки, помешанной на травологии. Но от приятных воспоминаний его вскоре отвлек вернувшийся внутрь огонь: теперь он жег с новой силой и изнутри и снаружи. Жоре одновременно хотелось вылить на себя пиво, прижаться к женской груди и вопить. А также бегать, выть на луну, молчать и кататься по полу, закусывая руки. Хотелось сломать все внутренности и подарить самое настоящее тело возлюбленной. Хотелось сына и дочь. Чтобы дочь звали Катей, а сына – Лотковой. Жорий сгорал. В комнате запахло паленым – и смышленый парень понял, что трескается кожа его рук. Красавчик посмотрел на руки и увидел, как от внезапно выскочивших волдырей поднимается дым. Жора ужаснулся: он резал лиловый стебель секвойдендрона-малороссийского! Того цветка, что нарисован на упаковке бальзама, который нужно наносить по четным дням – на левые, по нечетным – на правые… Или наоборот? Какая разница, я всё равно тер сразу обе мочки.
      - Ёбушки-воробушки! – испуганно вскрикнул красавчик, и не один – в этот трагичный момент его друг Кисляков не нашел ничего другого, как выкрикнуть эту же фразу одновременно с Жикой. Жора нашел в себе силы ехидно хмыкнуть, прежде чем голос друга начал раздаваться ск в ооооо зь сллло ууу мооооооушшш нннн.Мир завертелся с чудовищной силой, и огненная пелена начала застилать даже глаза. Жоре казалось, что ему снова семь и он вместе с дедулей Акулинушкиным отправился на карусели – и бешеный банан раскачивает его туда-сюда, туда-сюда… Рома не растерялся. Оставив кипящий и угрожающе подпрыгивающий булькающий котел, он кинулся за креслом и заботливо подставил его по траектории падающего тела Жорочки. По крайней мере, ему, наверное, так казалось, ибо Жорочка ударился своей симпатичной макушкой прямо-таки об ручку кресла. Ойкнув, Кисляков перетащил тело Жикина (о, эти приятные прикосновения… Катюша, еще…) в кресло и, схватившись за голову, вернулся к котлу.
       Жора жеизвлек  из нескольких прикосновений вонючих пальцев Ромочки целую любовную историю и теперь, изнемогая, лежал на кресле и бестолково крутил всем телом. Он восклицал:
- Венера! Киприда! – Голос его немного осел. – Афродита!
На секунду он замолчал – и невидимая аудитория замерла в ожидании следующего имени. И Жикин их не разочаровал:
– Попугаева!

Отредактировано Жора Жикин (2013-09-28 03:48:38)

+5

4

Верочка была дамой достаточно экстравагантной, но все же не роковой. Уж чем-чем, а этим, как говорится, бог обделил. Роковым мог показаться каблук на правой туфле Верочки, ее красный шарфик или цветастая юбка в мелких попугаев, но никак не сама Попугаева, которая уже только одним своим голосом заставляла людей старательно искать себе укрытия, или прятать голову в песок, как страусы, раз уж не нашлось никакого другого места. Наверное, самым роковым и обращающим внимание, во всей Попугаевской внешности, был, как ни странно ее нос, слегка искривленный в детстве, когда она подглядывала за своей сестрицей. То было славное время. Тогда, Вера была еще наивным и светлым существом, имеющим свои представления о реальной жизни… хотя, о чем это мы? Это же Попугаева. Поэтому нюх к сенсациям был у нее в крови.
Но сегодня, вместо того чтобы рыскать по самым злачным местам, томно вздыхать и хлопать глазками, если проходил какой то симпатичный магспирант, или же презрительно морщить носик, если это была магспирантка, Вера искала свою лучшую подругу Дусю. Которую, она, кажется, не видела со вчерашнего вечера. Это пугало юный ум Верочки. Своим сенсационным носом, и двумя полушариями мозга она чуяла неладное. Не уж то, мерлиновы подтяжки,  она ушла на свое свидание и этот маньяк Федор (А может быть Борис или Енисей, Вера даже имени его запоминать не хотела!) уже давно порезал ее Дусеньку на кучу маленьких пряников. А ведь все было так прекрасно! Они с Дусей все свободное время проводили вместе. Искали поводы для сплетен, хихикали над пухлыми купидончиками, в нелепых валенках, и восторженно глазели на магографию с Пуппером, споря о том, кто же за него выйдет замуж.

А теперь, всем мечтам следовало бы превратиться в тлен и пепел только из-за того, что Пупсикова влюбилась. Вера всеми фибрами своей души уже ненавидела этого паренька, хот Дуся их даже еще не познакомила. Сердце предательски выбивало марш Мендельсона, хотя внутри будто бы гарпии взбунтовались. Хотелось уже поманить Горьянова, и попросить его наслать такой сглаз на этого несчастного, что даже могло бы стать стыдно. Но Верка была темной, поэтому чувство стыда в ней ни коем образом не взыграло. Она вся, кипя от негодования, уже почти подошла к комнате Демы, и было схватилась за ручку, сиротливо и обреченно торчащую из двери, как остановилась. Ведь Горьянов, оружие локального, а того и глядишь локального действия. Да и дрянной его язык сразу же сообщит Семь-Пень-Дыру о том, что Верка приревновала свою подругу, а тот уж как сломанный передатчик разнесет по всему отделению. А обязанность разносить сплетни только ее, Веркина. Она к этому делу очень ревностно относится, и никому, а уж тем более Горьянову и Пню, такое творить не позволит.  “Ну, уж нет, к гарпиям все!” Верка распрямила плечи, изобразила самую гордую свою осанку и направилась куда-нибудь подальше от комнаты Горьянова. Лучше было поискать Дусю и ее любовника, и застать их, так сказать с поличным. А еще лучше устроить настоящую истерику, показать, как она несчастна, и страдать, много страдать. Конечно, с Зализиной в театральном мастерстве Верка бы не сравнилась, но Дусю бы научила вести себя прилично. Все же, подруги, они на первом месте, а потом уже всякие мужики. И ладно, был бы какой-нибудь симпатичный, умный, богатый. Пуппер или Жикин. Да даже Валялкин бы сгодился. Он хоть понятный такой. Хотя…. Валялкин то, как раз и не понятный. Но это чудо-юдо!
Горя от нетерпения и возмущения, Попугаева твердой, стремительной походкой настоящей супер-леди шла по коридорам школы для трудновоспитуемых волшебников и оглядывала все классы, все углы, все тайные помещения. Она была хитра как лиса, стихийна как ночная кошка и незаметна как крадущийся тигр. Только бы найти этих голубков. Только бы вывести их на чистую воду!

И вот, казалось бы, Попугаева услышала знакомые голоса, и сердце ее предательски застучало, она, крадучись подходит к двери, оглядывается, как пятилетняя девочка, которая хочет разглядеть подарки под елкой еще до того, как наступит утро. Голоса становятся громче, настойчивее, и Вера уже предвкушает победу, как дверь, толкаемая ею открывается.
И Вера, во всем великолепии какого-то полного сумасшествия видит Кислякова и Жикина собственной персоной.
– Попугаева! – со всем энтузиазмом и страстью кричит Жора, и у Веры сладко екает, где-то на уровне грудного одела, между ребрами, чуть левее. Она, конечно же, хотя крикнуть “Ага, попались”, но получилось то совсем наоборот.
И растерявшаяся Попугаева, в задумчивости почесала нос ,как бы анализируя, а может даже лучше сказать сканируя местность. Ведь вполне возможно было, что двое ее подозреваемых выпили какое-нибудь зелье, и теперь, скрываются под личиной ничего не подозревающих магспирантов. Или быть может Жикин, принял такую позу только для того, чтобы Дуся и ее ухажер успели спрятаться вот в том пыльном, и ужасном шкафу, к которому со времен Древнира никто не подходил.
- А что мы тут делаем? М? – строго спрашивает она, но на последнем междометии голос предательски дрожит, и нежность от такого восхищения Жория моментально заполняет все ее существо.  “А впрочем, Древнир с ней, с Пупсиковой…” Расслаблено думает Попугаева, поглядывая в немом восторге на двух тибидохских обалдуев.

+2

5

        Тем временем, самогон вступил в нешуточную схватку с родниковой водой. Жидкость, не спеша менять цвет, то пыталась перелиться через край, то трусливым желейным монстром сворачивалась на самом дне, то и вовсе – расступалась в разные стороны, будто Ромка был Моисеем, а Жорик – всеми сыновьями израильскими сразу. «Ой и надеру я русалками хвосты! Просил же! Угрожал! Кильки в томате дарил. Тьфу ты, бабы дуры. Последний нормальный родник своими водными процедурами изгадили», - о древней вражде русалок и кикимор можно было бы рассказывать бесконечно, но даже Роме не хватило бы на это нецензурного словарного запаса. Потому что беда не приходит одна. Удивительная лечебная грязь, соскобленная с тел прекрасных посетительниц спа-салона Афони Дикого, игнорировала все законы физики и уговоры Ромки, нелицеприятным островком дрейфуя на волнах от одного края котла к другому. А ещё Жикин задымился.
        - Ёбушки-воробушки! – эхом отозвался ему Жика. «Издевается, что ли?» - Роме ну очень хотелось думать, что Жора просто страдал от недостатка внимания в его суровом практмаговском обществе. Но Жика был серьезен в своем намерении добавить в бочку Кисляковского дёгтя еще ложечку от себя. Жика падал. Котёл подпрыгивал. Выбирать было чертовски тяжело.

        Все-таки мертвый клиент неустойку выплатить не сможет:
        - Ты что, мракобес, наделал?! – заорал Кисляк в блаженно-обморочное лицо Жорика. Мракобес едва слышно застонал. Да так, как не подобает стонать мужчине, когда его братан в кресло укладывает. «Не к добру это», - рискнув подзеркалить подозрительно-томного Жикина, Рома потерял дар речи и способность дышать… Такого о нем еще не мечтали. Рома едва удержался, чтобы не заехать ему в харю со всей силой своего гетеросексуального возмущения. Да чтобы он еще хоть раз копался в больной голове, чтобы понять, как снова сделать ее здоровой? Да ни в жизнь! Надо было выбирать котёл. Тот как раз, словно поняв, что хозяин оскорблен и чувствует себя морально изнасилованным, издал невероятно пронзительный свист и плюнул грязью в потолок. Беды должно быть много. Рома побежал спасать остатки варева. Рома трезвел.
        - Венера! Киприда!
        - Скажи мне, Жорий. Ты дурак? – аккуратно поинтересовался Кисляков, покачиваясь на краю пододвинутого к котлу стола – грязь отскребаться не хотела. Уникальное (в своей дороговизне) соединение минералов и микроэлементов растеклось по каменной кладке таким тонким слоем, будто собиралось стать местной достопримечательностью. «Конечно. Смотрите, дети, эта загадочная клякса – единственный свидетель того, как местный Ромео отравил местную же Джольётту. Вот почему митинги в поддержку однополой любви запрещены по сей день». А ведь Ромка Жоре верил, как брату. А ведь просил его быть аккуратней. Иногда лень доводит до такой хмырни, что, пожалуй, «проще вообще все самому делать».
        Махнув рукой на первое пятно на своей репутации, Ромка закинул в котёл особенно успокаивающую ромашку – говорят, когда последний её лепесток выпадает на «не любит», она голосом родной твоей матушки добавляет «ты у меня умничка, найдешь еще лучше». И бабы ищут. А мужики, типа Ромки, варят из стебельков снотворное, слабительное, и прочие антидепрессанты для современных да дерзких невротиков городского типа. Самогон и вода не стали противиться законам простейшей практической магии – водоверть стихла, порозовела, заблагоухала спиртом. Однако расслабляться было рано.
        - Афродита!
        - Дурак, - и что теперь Ромке с этим полудурочным делать? Маг-ТВ советовало шлепнуть Жику черпаком по затылку и бросить в ближайшую канавку. Оно и понятно – недавно они в прямом эфире показывали поимку горе-варевателя, который таким образом от недовольных (т.е. от всех) клиентов сбегал. Теперь и другим «проверенный способ» советуют, чтобы «Лысегорские Полицаи» шибко не мучились над расследованиями. А то бар закрывается в три часа поутру, а в четыре уже съемки и гримерша-полугарпия орет, что у всех синяки под глазами. Нет, Рома не хотел быть звездой свежего выпуска «ЛП» - решил основу зелья доварить и делать ноги. Цветы всё равно на выброс, Жика в этом состоянии и гроша, как клиент, не стоит, а как брат – сам виноват, Кислый и пальцем не пошевелил, чтобы его с ума свести. Значит, что? Значит, спроса с него нет. Крутись-вертись, Жика, как хочешь, Роме еще с русалок три шкуры драть за попорченный родник.
        - Попугаева!
        - Эк тебя, Жика, занесло. Нашу Верку в один ряд с богинями запихнуть – эт, тащемта, сильно, братюнь, - котёл явно интересовал Ромку больше, чем деградирующий на чужих глазах друг.
        - А что мы тут делаем? М?
        - О… Верунь, заходи, - как много было в этом вздохе. У зельеваров же, как заведено? Не важно, что клиент отравился грибочками своей прабабушки, при царе еще закатанными. И не оправдание, что ты вообще чай завариваешь. Магазинный. Себе. Пойман – отравитель. Хочешь видеть небо без решеточек и друзей не по расписанию – изволь вылечить, как родного. Или ноги делай вовремя. С улюлюканьем убегать мимо Попугаевой было как-то не по-мужски. Да и весь Тибидохс назавтра знать будет. «Надо что-то придумать, или хана бизнесу».
       - Пардоняй, шо без обнимашек – весь в делах, весь в делах. Ты не стесняйся, присаживайся. Подальше от Жики только, он у нас не в себе малёха. Вон там, между Венерой и Кипридой, например, - хмыкнул он в сторону колченогой табуретки и пустой бутыли, - Пивка хочешь, Вер? У нас тут, ээ, без поллитры не разобраться.
        И Рома начал свой рассказ.
        Начал издалека – с того как древнеримские друиды тамошним мракобесам дары Венеры лечили. Посмеялся. Посыпал в котел какими-то толчеными косточками, помахал руками, чтобы шибко не воняло (через пару минут окно все равно пришлось открыть). И продолжил – уже о нашем нелегком веке. Если конкретнее – об этом дне. Рассказал Верке, что Жика вломился к нему в покои, наплевав на святую неприкосновенность Кисляка во время любимых магреалити-шоу. Словом, пожаловался на жизнь свою непростую, нелегкую, на головушку свою, вселенским Знанием одарённую.
        - Короче, этот хмырь возжелал зелий. Ну, ты понимаешь, любовных – ваша, девчачья тема. А я за голову схватился – он весь горит, как монахи перед голой бабой, а туда же. Вот и притащил его сюда. Лечиться, - в зелье очень убедительно полетел подорожник. Теперь к почти правдивой Ромкиной истории вообще не подкопаться. Жикин возразить не может – слишком увлечен разглядыванием декольте Попугаевой. Сам подорожник результата не испортит, зато любой знает, что против любой русской хвори – это Вещь.
        - Вер? - Ромка выдохнул и открыл себе еще бутылочку пива – после таких переживаний ему можно. – А ты-то, тащемта, чё тут позабыла? Тоже зелий от любви или для любви хочешь? Если для – могу тебе Жорку презентовать, он вроде согласный всеми, ха-ха, конечностями.
        О том, что ему просто нетерпится пойти на родной диванчик, Рома умолчал. Он решил строить из себя героя, а героям диваны не идут. Ничего, он еще продиктует этим консерваторам новую моду. Только с Жорой разобраться бы. Ромка, заискивающим тоном продавца подгнивших мандаринов продолжил:
        - Не ломайся, Верок. Убьем двух зайцев одним Жикой, как говорится. Ну?
        Котёл за спиной Ромы согласно полыхнул зеленоватым пламенем и не спешил гаснуть.
        Нельзя недооценивать подорожник.
        Никогда.

+2

6

смотрите вон мужчине плохо
да нет мужчине хорошо
по песне видно по походке
по мокрым cпереди штанам
©


      Верочка ему не показалась. Стоит отдать Попугаевой должное, она вообще никогда никому не казалась, не снилась, не мерещилась, не являлась музой воспаленного сознания – Верка тусовалась только в нашей реальности, до боли трехмерной и очень отчетливой, оттого она так редко вставала на пьедестал с вышеперечисленными богинями.

      Верочка явилась не очень грациозно, но в этом была ее очевидная сила – она сразу крепко утверждалась на назначенных позициях, и посему внимание Ромы, доселе прикованное исключительно к ЖоЖо, быстро переключилось на женскую половину комнаты. Жикина буквально бросили на стул и оставили в окружении собственных слюней. Жорочка был разбит практически в натуральную величину – Кисляков не то чтобы очень заботился о седалищных Жики, поэтому на стул своего товарища бросил неаккуратно. Хорошо, что натурально не бросил – в смысле, на пол, и не смылся в Китай, который, говорят, сейчас на ноги встает, даже без магии, на автономной энергии маленьких китайчат-полуфеев. А то с него станется, в глазах Кислякова так и читалась воля к предательству, Жора все силился воспеть к дружбе и товариществу, крикнуть «Помни – кто твой настоящий враг!», но лишь сильнее обмяк в руках гениального зельевара.
     Вдруг перестал ощущаться нос. Внутри себя Жора истерически кричал, рыдал и разрывал собственную грудь, но наяву лишь трагически сопел и буйно вращал глазными яблоками. Неподалеку восседала новоявленная японская богиня Попугаева, а Ромыч неспеша рассказывал ей повесть их жизни, время от времени отвлекаясь на забавные отступления или почесывания ног. — Этот хмырь может чесаться! — вопил внутри себя Жика и продолжал сопеть. Двое были увлечены друг другом; Попугаева охала, ахала, трепыхалась словно птенец, кидала на Жория сочувственные взгляды, но объемистой грудью на амбразуру не кидалась, на хребте своем в магпункт не волокла и слез горючих над его агонизирующим телом не проливала. Испытав невыносимую боль в области сердца где-то чуть ниже паха, Жикин три раза жирно зачеркнул В.П. в своем личном загадочном списке «на кого да после поллитры». Жаль, конечно.

      Когда Кислый откинул в сторону третью-по-ходу-разговора бутылку пива, Жорий подумал, что надо что-то предпринять. Тело его как раз начало тихонько леденеть – огонь, бушевавший внутри, менялся на лед – и гениальный план Жикина состоял в том, что когда лед доберется до середины тела, резко встать, а уже потом валиться на кого-либо из присутствующих в комнате. Планируя миссию, Жикин напрочь забыл о безопасности своего носа, ведь в жизни любого мужчины наступает момент, когда нужно пожертвовать чем-то ради спасения большего. А у Жики был большой.
       Но, как выяснилось, реклама помогает лишь при просмотре бесконечного шоу Вени Вия «Полвека под закрытым веком» - и Жорию пришла пора пройти инициацию посвящения в мужчины. Он принял решение сосчитать до трех и встать.
     Раз – вспомни, как твой нос застрял в футляре Таньки. Было же больнее!
     Два – вспомни часы, проведенные в желудках вражеских драконов. Было же больнее!
     Три – вспомни, как Лоткова потеряла красоту. Было же больнее!!! Вспомни, как Лоткова потеряла красоту! Вспомни! Нос! ЛИЦО! Фигура. Волосы! Вспомни, как Лоткова потеряла…

     Надуманный образ потерявшей красоту Лотковой поднял бы из гроба саму Чумиху, что уж говорить о теплокровном Жорике? Он подскочил, потоком воздуха ощущая все невидимые миру волдыри на лице, в одном прыжке добрался до воркующих голубков. — Нвыгахыыага!! — заявил миру впечатлительный Жикин. В голосе его можно было различить смесь обиды, ужаса, непримиримости с жизнью. Жика зарыскал по комнате в поисках того, что еще не окончательно сформировалось в голове.  Два раза ударившись об стену, однажды опустив руку в бурлящий котел,  а потом засунув эту же руку в рот в младенческой попытке остудить ошпаренную десницу, Жора напоминал раненного зверя с глобальной задержкой в развитии. Было в нем в этот момент что-то от романтического героя… От пораженного в сердце смертельной стрелой романтического героя, потому что стоять он больше не мог. Но падать в никуда он тоже не мог, посему, оставаясь ловеласом до последних минут, Жора попытался скапитулировать носом на пышную грудь Попугаевой. Но, как упоминалось ранее, ЖоЖо несколько путает лево и право – а в процессе падения выяснилось, что очевидной новой странностью таинственного заболевания была также и проблема с координацией.  Короче говоря, Жикин приземлился на грудь – но не пышную и не Попугаевой.

      И это… Ну сработало! В смысле, Ромка, ну ты гений! Стоило лишь облизнуть руку и… и… коснуться тебя? От лица отлилась кровь, язык перестал набухать, жар стал почти что свойским парнем:
      — Роман. — Жике казалось, что звучит он спокойно, резонно, мягко, как звучал главный герой «Спеши гнобить». Он не шептал, не говорил вполголоса, не двигался – хотя стоило бы, ведь он лежал лицом в грудь окосевшего от неожиданности и пролившего драгоценное пиво на штаны болезного друга Ромео. — Если это твой природный запах… — Жора выдержал эротическую паузу. — …то я хочу быть тобой.

Свернутый текст

а вот захотелось

Отредактировано Жора Жикин (2014-03-15 19:37:53)

+3


Вы здесь » ФРПГ ГРOТТЕР "КОСМОС ВНУТРИ" » Почерк Леонардо » Ушла любовь - ищи ее свищи, на вашей совести - мои прыщи!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC